В тине адвокатуры

– Вы когда можете выехать?

– Когда вам будет угодно, я свободен.

– Я еду завтра, а вы выезжайте через два дня. По расчету времени, я вышлю лошадей на станцию.

– Хорошо-с! – произнес Николай Леопольдович и стал прощаться.

VI

Современная Мессалина

– Это еще не все условия и нечего убегать так скоро, – остановила его Зинаида Павловна. – Через несколько дней вы принадлежите всецело моему сыну, но сегодня я хочу, чтобы вы отдали ваше время мне.

Княгиня потупилась.

Николай Леопольдович чуть заметно улыбнулся и снова опустился на кресло возле нее.

– Это, конечно, не входит в круг принятых вами на себя обязанностей, и вы можете, если не пожелаете… отказаться…

Она взглянула на него исподлобья.

– Я лучше откажусь от всех обязанностей, чем отказаться от этой…

Он взял уже сам ее руку, лежавшую на столе, и снова прильнул к ней губами. Она не отнимала руки.

– Поболтаем, повеселимся вечерок, а там, в деревне, ни-ни, ни малейшей шутки. Мой муж слишком стар, чтобы не быть ревнивым.

Он выразительно наклонил голову.

– Куда же мы поедем? Надо сперва пообедать, здесь так скверно кормят… – спросила она.

– В «Славянский Базар», а за обедом придумаем программу вечера.

– Дельно, позвоните, дружочек!

Николай Леопольдович встал и нажал пуговку электрического звонка. Явился лакей.

– Двуместную карету на целый вечер, самую лучшую! – приказала Зинаида Павловна.

– Прикажете сейчас, ваше сиятельство?

– Сию минуту.

– Слушаю-с.

Лакей вышел.

– Вы ни в кого не влюблены? – вдруг в упор спросила его Зинаида Павловна.

– До сих пор ни в кого не был… – подчеркнул он первую половину фразы.

– А в вас? Ведь вы такой хорошенький! – продолжала княгиня, глядя ему прямо в глаза.

Даже Николай Леопольдович смутился, но вскоре поправился.

– Не знаю, не интересовался… – небрежно произнес он.

– Не верю, – погрозила ему пальцем княгиня.

– Поверите, – уверенно произнес он.

– Посмотрим, – вздохнула княгиня. – Однако, я пойду поправлюсь и надену шляпку, извините.

– Помилуйте!

Княгиня исчезла за портьерой. Николай Леопольдович остался один.

Ощупав еще раз в жилетном кармане небрежно смятую им сторублевку и убедясь, что она в наличности, он самодовольно улыбнулся.

«На ловца и зверь бежит! – припомнилась ему пословица. – Что скажет Константин Николаевич, когда узнает?» – пришло ему на ум.

«Да, ну его!» – отогнал он от себя эту мысль и стал строить планы, один другого заманчивее.