В тине адвокатуры

Вознесенскому, и я узнал от него после вашего отъезда, что вы нуждаетесь в учителе для вашего сына…

– Да, да, это ужасно, он положительно отказался рекомендовать… я в отчаянии… Садитесь, пожалуйста.

– Это и побудило меня явиться к вам предложить свои услуги… – произнес он, садясь в кресло.

– Вы хотите… сами?

– Сам. Я несколько недель как кончил университетский курс, во время же студенчества занимался педагогической деятельностью, и хотя теперь записался в помощники присяжного поверенного, но летом глухое время для адвокатуры, и я с удовольствием поехал бы на урок в деревню, отдохнуть… Занятие с детьми я считаю отдыхом, я так люблю их!

– Очень рада, очень рада, не знаю как и благодарить вас, вы так меня выручили! – подала ему руку княгиня.

– Ваша радость, ваше сиятельство, для меня лучшая благодарность, – с пафосом произнес он, медленно, с чувством целуя руку Шестовой.

На его губах остался целый слой душистой пудры.

– Зовите меня просто Зинаидой Павловной… Я чувствую, что мы будем друзьями.

– Много чести, ваше сият… Зинаида Павловна.

– Поговорим об условиях.

– Провести лето под одной кровлей с вами я согласен безусловно.

– О, да вот вы какой… шалун! – игриво произнесла Зинаида Павловна, и вырвав руку, которую тот все еще продолжал держать в своей, фамильярно ударила его по руке.

– Я говорю лишь то, что чувствую – недостаток молодости! – скромно произнес он.

– Скажите лучше достоинство… Но к делу!

Не прошло и нескольких минут, как разговор об условиях был окончен.

Княгиня сама предложила за занятия с одиннадцатилетним сыном двести рублей в месяц и сто рублей на дорогу взад и вперед.

Эти деньги она тотчас передала Гиршфельду.

Большего он не мог и желать и всеми силами старался скрыть свое удовольствие, принимая из рук княгини Зинаиды Павловны радужную бумажку.

– Прикажите дать расписку?

– Quelle bettise!.. Какие расписки… я вам верю…

Николай Леопольдович поклонился.

– Где же мой будущий ученик?

– Он уже в деревне, я отправила его третьего дня с Марго – это бедная племянница моего мужа, княжна Маргарита Дмитриевна Шестова.

– Около вас, в другую! Это будет мудрено… – глядя ей прямо в глаза, развязно произнес он.

Зинаида Павловна снова заиграла глазами.

– О, да вы на самом деле опасный, а я в Москве одна.

Он скромно потупил глаза.