Молодинская битва. Куликово поле Грозного Царя

А ну ка и сними так?

По-прежнему они уничтожали неугодных, но теперь стали клеветать и на самого юного государя, распуская слухи, что это он в припадках гнева велит казнить то одного, то другого. И разносили лож в период, когда неспокойно на дальних рубежах Земли Русской и особенно на юге. Собирались злые силы, копили злобу и ненависть к непокорному русскому народу. Тут единение нужно, а Глинские словно и не замечали внешнюю опасность. Им было важно усидеть на вершине власти, не дать юному Иоанну стать государем не только по имени, но и, по существу.

Но у Провидения всегда есть свой ответ на любые дерзновения против правды и справедливости.

Часто говаривал митрополит Макарий Иоанну, что есть истина простая, но истина суровая: «За царские прегрешения Бог всю землю казнит».

– Да в чём же мои прегрешение, отче? – вопрошал Иоанн.

– Ты от Бога поставлен, государь мой, на казнь злым и добрым на милование! – в который раз напоминал митрополит. – Бесчинствуют злые соседи на рубежах государства твоего, бесчинствуют злые бояре-крамольники в сердце Русской Земли, в граде стольном.

Суровы слова митрополита, а ведь государю-то ещё и семнадцати годков не было, только в августе семнадцать должно исполниться, а на плечах уже ответственность за государство.

Тут хоть из палат своих не выходи. Там радость, там любовь, там слова ласковые. И слова то эти у государя находились для любимой и желанной Анастасии, которую он и звал-то не иначе, как юной своей, да любой своей. И она отвечала словами добрыми, нежными, ласковыми.

В столовой же палате недовольство и скрытая озлобленность Глинских. Сдерживали себя, да только как зло не держи, накаляет оно всё вокруг, наполняет сам воздух, и только жди разряда, а там и неведомо, что будет.

Ночью 12 апреля 1547 года центр Москвы осветился внезапно вспыхнувшими пожарами. С чего вспыхнули, кто поджигатель?

Подошёл к окну юный Иоанн с юной своей возлюбленной. Глянули и жутко стало. Не за себя жутко, за народ московский.

– Где горит? – спрашивал государь у слуг.

– Лавки в Китай-городе, да дома тамо же… Да всё горит.

Наутро со всех концов стеклись сведения. Оказалось, что началось всё с того, что вспыхнули лавки, в которых продавались дёготь и краски. Расположены они были в Москательном ряду, что меж улицами Ильинкой и Варваркой. А потом запылало Зарядье, с которого пожар перекинулся на Китай-город, где лавок торговых видимо невидимо. Более двух тысяч их выгорело начисто. Сгорели и жилые дома.