Наперсный крест

Он мечтал, что я когда-нибудь возглавлю его родной приход в принеманском селе Дударево. При нашей встрече долго выговаривал за то, что я не счел необходимым посоветоваться с ним:

– Наш род которое столетие уже духовно окормляет землепашцев. Твои глубокие прадеды несли свой пастырский крест по здешним землям, а ты? Я ведь все время думаю, кому приход оставлю. Была бы жива матушка, и она бы тоже этого захотела, – он вытирал платком глаза, вглядывался в теплую неманскую воду, которая ласкала босые ступни наших ног.

Мне стало неловко смотреть ему в глаза. Что я мог сказать, когда в душе моей все ликовало и пело, а из уст родителя исходили слова горечи и упрека. Но отец вдруг улыбнулся:

– Что это со мной? Хандра у нас не в чести. Видно, такова Божия воля, а ей супротивиться никак невозможно. Исполняй!

Я понял его слова как прощение и родительское благословение, потому облегченно вздохнул, не хотелось вольно или невольно расстраивать его.

Он сделал по воде несколько шагов навстречу, размашисто перекрестил и обнял.

III

Первый день в должности полкового священника запомнился вот чем. В полковом церковном хоре выделялся среди певчих рядовой Трофим Корчик. Я слышал много хороших голосов. Благо в Минске хватало хоровых коллективов. Но у Трофима и впрямь был удивительный голос, сильный и красивый – настоящее украшение полкового хора.

Когда об этом я сказал подполковнику Кременецкому, тот улыбнулся:

– О! Сколько раз, сколько раз просили, чтобы перевести этого солдата в части, скажем так, придворной службы.

Как играет солдат на гармонике, мне услышать не довелось. Он ее продал накануне того апрельского дня, когда я был представлен полку как священник. После церемониала представления личному составу и моей первой службы в полковом храме я решил побеседовать с солдатом: от меня не ускользнули его душевные переживания.

– Вижу ваше огорчение. Из-за чего? Вроде как и пели с душой, а на лице…

– Беда и огорчила, ваше преподобие.

Оказалось, получил весточку, что в его деревне у многих пала скотина. Не обошла эта напасть стороной и хозяйство родителей. Деды и прадеды были и кузнецами, и хлеб сеяли. Кузнечил теперь и отец, а сам солдат для себя решил, что после службы обязательно займет его место.