Время умирать. Рязань, год 1237

Один, поняв, что нужен нападающим живым, сам бросил саблю. Второй, рыча, словно дикий зверь, отбивался до последнего. Пришлось сдавить его татарскими щитами, тоже подобранными здесь, в стане. Свои не взяли, не думали, что придется принять здесь настоящий бой. Поваленный наземь, обезоруженный татарин продолжал и тут кричать, отбиваться ногами и даже кусаться. Пришлось спеленать руки и ноги, а в рот воткнуть кляп.

Уф! Вроде все кончилось! Ратьша присел на татарское седло, подобрал валяющуюся поблизости тряпку и начал вытирать саблю от крови.

– Говори, – приказал Ратислав.

– У нас двое раненых, – начал ближник. – Один ничего. Руку порубили. А вот второй не жилец, пырнули в живот.

Да, по-тихому не получилось. Боярин вздохнул.

– Тому, что с рукой, рану промойте хорошо. Вон в ручье. Перевяжите. А там уж как Перуне даст. Со вторым… – Ратислав потер подбородок. – Сам знаешь, что делать.

Могута кивнул. Да, законы степной стражи суровы. В поиске, в глуби вражьей земли тяжелораненых с собой не таскают, иначе один погубит всех.

– Пошлите кого за конями. А пока пригонят, пленных поспрошаем.

Ближник кивнул, но уходить не спешил.

– Что еще? – спросил боярин.

– Похоже, не всех побили. Кто-то ушел.

– Еще не легче, – вскинулся Ратислав. – Как такое получилось?

– Да костерок один оказался на отшибе. Уж не знаю почему. Там трое ночевали. Костер прогорел, не дымил, их в сумерках и не заметили.

Ратислав сокрушенно покачал головой.

– Можно поискать, когда коней пригонят, – предложил Могута. – Погоню могут по следу пустить.

– Долго. Да и не поймать: скорее всего, нырнули в траву, как тетерки, ищи их теперь. Ну да пусть наши попробуют, поищут, пока допрашиваем. Вели языков сюда тащить.

Глава 5

Подтащили пленных. Долго возиться с ними было нельзя, так как с рассветом опасность появления здесь татар или подчинившихся им половцев становилась все больше.

Старшего отвели подальше, чтобы не слышал, что скажет молодой, но чтобы слышал его крики. Занялся неугомонным пленником один из сакмогонов, большой дока в деле расспросов упрямых языков. Переводил вырванные пыткой слова половец Осалук из дружины Ратьши.