Личный тать Его Величества

Внешне держалась она, как и подобает госпоже – неприязненно к нагрянувшим опричникам. Им, государевым псам, к тому, в общем-то, не привыкать… Однако временами складывалось впечатление, что ей хочется склониться перед пришлым, при резком окрике у неё в глазах вдруг проступало замешательство, въевшееся в её душу, насколько можно было понять, с малолетства.

То бишь быть рабой у неё в натуре, а хозяйское высокомерие – это уже нажитое, обретённое.

И ещё слышался в её говоре лёгкий, едва заметный оттенок чужеземной речи.

Опять же, природная русская дворянка не сказала бы «Ингерманландия», она сказала бы «в Ижорах», например, а то и вовсе «в корелах»…

В избе оказалось жарко натоплено.

Опричники шумно раздевались, развешивали в сенях влажную верхнюю одёжу. Один за другим проходили в большую комнату с длинным столом, протянувшимся от печки до окна.

Торопливо крестились на тёмные образа в красном углу.

Начали шумно рассаживаться по лавкам.

– Хозяйка, где ты?..

Женщина вошла в горницу, остановилась у двери, молча и напряжённо оглядывая пришельцев.

Кацавейку она уже скинула, осталась в простой насовке – вовсе, казалось бы, не по чину. Очевидно, занималась домашними делами, платье берегла.

– Вели накормить! – резко распорядился Сукин. – И вина прикажи подать!.. Да не затягивай!..

– Назовись! – наконец высокомерно и холодно выговорила хозяйка. – Ты каковских будешь?..

– Что, жаловаться собираешься? – недобро рассмеялся ватажник. – Так напрасно это…

– Так это моё дело, что я собираюсь, а что нет… – тоже недобро процедила сквозь зубы женщина.

Позднее Меньшой Воейков рассказывал, что в этот момент и почувствовал, что что-то должно недоброе произойти. Правда, рассказывал не так долго: со временем забыл, конечно, об этом случае вообще.

– Иван Сукин я, – ответил ватажник. – Слыхала?

– Нет.

– Ну и твоё счастье! – опять зло хохотнул Иван. – А то бы сейчас не колоколила, а порхала бы, что тот мотылёк, только бы мне услужить!..

Разразились хохотом и остальные…

– Ну, уж перед таким поганцем порхать не стала бы… – скривилась хозяйка.

 – Видала я на войне настоящих героев, не тебе чета!..

– Кто поганец?!. – вскинулся Сукин.

Однако его удержали:

– Да будет тебе – с бабой связываться!..

Между тем, первый слуга уже вносил в горницу сулею с хмельным. И стычка прекратилась сама собою…

Попойка начиналась…

Со студёной непогоды, да с устатку Меньшой Воейков очень скоро почувствовал, что вино затуманило голову.