Личный тать Его Величества

Даже матёрые псы, не убоявшиеся бы выйти на волка, рвались с цепи без особого остервенения, словно с некоторой неуверенностью, чуя, что с этими пришлыми – шутки плохи.

Опричники, весело переговариваясь – куда только унылость подевалась, спешивались, разминая затёкшие от долгого пути в седле ноги. На псов внимания не обращали.

Чья-то кобыла подняла хвост и, коротко всхрапнув, начала валить на затоптанные плахи вязкие горячие блямбы.

Опричники захохотали:

– О, чует, что подхарчат туточки! – прокомментировал кто-то.

– Ага, пусть не пеняют хозяева! – подхватил другой. – Кобыла твоя за постой и овёс уже заплатила навозом!..

Между тем открылась дверь в избу, на высокое крыльцо вышла хозяйка в домашней кацавейке. Не слишком статная, однако держалась настолько прямо, что казалась в своей кике выше.

– Здравствуй, хозяйка! – небрежно поклонился ей Сукин. – Принимай гостей…

– Гостей своей волей приглашают… – холодно ответила женщина. Однако потом добавила: – Или они сами заранее извещают, что будут…

Принять озябшего путника – святой закон.

Значит, хозяйка не жалует именно опричников! Это было очевидно каждому из прибывших.

– А мы из тех гостей, – сузил глаза опричник, – которые незваны куда и когда пожелают припожаловать имеют право!.. Нам сам государь Иоанн Васильевич такое право даровал…

И решительно направился к крыльцу.

– Вели слугам лошадей обиходить! – походя обронил.

Предчувствуя, что перебранка ещё не окончена, его товарищи потянулись за ним. Воейков постарался протиснуться поближе.

Право войти в любой дом, обязать любого хозяина накормить тебя и напоить – всё это пьянило его молодую голову. Возможность безнаказанно завалить на лаву приглянувшуюся дворовую, а то и коморную девку, да так, чтобы насладиться своим всевластием, чтобы хозяева раскиданных по уездам усадеб скрипели от ярости зубами, да ничего поделать не смели – от этого вскипала кровь, кружилась голова… Он упивался тем, что ему дозволено то, что заказано другим, что ему судом человеческим простится то, за что понесут ответственность другие, что право грешить им даровано самолично государем!.

– Где хозяин? – резко бросил Сукин, грубо отодвигая с пути хозяйку. – Почему не встречает?..

– На войне он. В Ингерманландии…

Меньшой в какой-то момент понял, что хозяйка – не из родовитых.