Публичное одиночество

Я действительно поработал над сценарием, но только там, где была моя роль: подправил текст. Дело в том, что при переводе с польского возникли стилистические ошибки. Я внес литературные изменения, плюс некоторые реплики важны мне были для более точного попадания в образ.

Все мои предложения обсуждались с Занусси. Он их одобрил и согласился с правками.

Какая сцена Вам больше всего запомнилась?

Знаете, когда работа интересна, важно все. Но была все-таки одна сцена, которая оказалась сложной с моральной точки зрения.

Мы снимали в Польше сцену похорон супруги главного героя. Мой персонаж должен был появиться в крематории, чтобы выразить соболезнования своему другу. Договорились с руководством кладбища выделить несколько часов на съемки. Но то свет не подходил, то еще что-то, в общем, дубль сняли, когда в зал входила уже настоящая похоронная процессия.

Слава богу, они ничего не успели понять, решив, что мы тоже кого-то провожаем в последний путь. И, слава богу, дубль получился и был включен в фильм.

Легко ли Вам, известному режиссеру, быть послушным актером? Спорили ли Вы на съемочной площадке с Занусси?

Я никогда не смешиваю одно с другим.

В данном случае я абсолютно доверился Кшиштофу Занусси, которого я очень уважаю и ценю как профессионала и автора тонких и глубоких картин.

Честно скажу, волнуюсь, потому что хотелось бы, чтобы мой герой был внятен.

Понимаете, тайна отношений – не значит невнятность отношений.

(2006)

Интервьюер:А что стало с фильмом Занусси, в котором он Вас снимал – «Персона нон грата»?

Он один раз прошел по телевидению. Мы подождем немножко и выпустим на дисках.

На <Московском> фестивале Вы не думали его показать?

Кстати, хорошая идея! Может, действительно показать в какой-то из программ?.. (I, 123)

ЗАПАД

(1998)

Кроме армии, мне много дал, как ни странно, Запад.

Приехал я на Запад с молочными зубами, а вернулся оттуда с железной вставной челюстью, условно говоря. Был вынесен главный для меня опыт: мы сами даем повод обращаться с нами, как с отребьем. Я сначала этого не понимал, а когда понял, там началась совершенно другая эпоха моих отношений со многими людьми.

Дело в том, что как нам не прощали в семье лжи, так я не прощаю унижения.