Лесные твари

Он не задавал вопросов, хотя ему хотелось вскочить, и заорать ЗАЧЕМ ТЫ СКОТИНА ПРИНЕС В МОЙ ДОМ ЭТО?!! Он молчал и смотрел. Он уже догадывался.

Первым ожило сердце Короля Крыс. Оно слегка встрепенулось, как бы в недоумении, но потом вспомнило о своем предназначении: сжалось – расслабилось – снова сжалось, и вот уже начало биться ровными толчками, выплевывая из трубки аорты струйки формалина.

Почки присоединились позже – поползли по дну стеклянной посудины как тупые моллюски, не находя выхода. Кишечник вздрогнул от холода и поднял внимательную луковичку прямой кишки – как кобра, с любопытством озираясь вокруг.

Этот-то явно знал, что делать. Он заскользил через край сосуда, переваливая одно за другим змеиные кольца через край, пополз, оставляя блестящие полосы слизи. Пополз к мозгу.

Мозг лежал неподвижно. Лежал неподвижно, хотя все органы уже ожили и двигались к нему – кто-то медленно барахтался, не в силах преодолеть стенок своей темницы, кто-то спешил с неумолимым упорством, расталкивая всех на своем пути.

"Господи, почему мы не сожгли все это сразу?» – Демид сидел бледный и мокрый. Его тошнило – не от отвращения, а от страха. Никогда ему не было так страшно.

Мозг Короля Крыс, наполовину уничтоженный выстрелом, вздрогнул. Это нельзя было назвать движением куда-то. Он просто вздрогнул и слегка увеличился в размерах. А потом еще раз. Мозг никуда не собирался ползти, все остальные и так ползли к нему. Он просто вздрагивал как серый студень, раз за разом увеличивая свой объем. Он регенерировался.

И когда кишечник, опередив всех в безумной гонке, плюхнулся в поднос к мозгу, и присосался к нему (с чавкающим звуком?) поцеловал его, своего любимого гуру, и обвил его своими дрожащими кольцами и остальные органы, одинаково серо-блестящие, собрались в единую шевелящуюся кучу, ожило тело.

Оно лежало на нижней полке, занимая всю ее – выпотрошенное тело без внутренних органов, с разверстой, оскалившейся желтыми сломанными ребрами грудной клеткой, пустой брюшной полостью, отрезанными гениталиями, распиленной головой.

Вполне хорошее и целое тело – со шкурой, мышцами, костями и хрящами, с передними и задними лапами и жуткими когтями, способными разорвать лошадь.

Задняя конечность зашарила в воздухе – она искала нечто, причиняющее ей раздражение, но не могла вспомнить, что именно. Она сгибалась в суставах, металась во всех направлениях, пока не уткнулась в бок. И тогда успокоилась, и

(с удовлетворенным рычанием?)

начала чесать бок.