Смысл

Убитых было пятнадцать.

Пятнадцать человек.

Пятнадцать человек погибли в первом для них бою, многие из них ни разу не выстрелив по врагу…

Ужин уцелевших людей проходил в молчании.

Перед ужином разлили по кружкам спирт и не разводя водой выпили за погибших.

Николай выпил спирт впервые в жизни. Жидкость обожгла горло и перехватило дыхание. Но он выдержал… Он выпил за солдата, которого не дождутся дома… И мысленно пообещал ему бороться с теми, кто убил его… Сражаться и победить. Обязательно победить.

Иначе и жить не зачем…

У Николая стало ещё больше причин идти на войну.

И он шёл…

Точнее ехал.

37

Фронт встретил их отдалённым гулом взрывов. Ожесточённые бои шли уже неделю.

Стояло пекло. Середина лета.

После того, как они с орудиями выгрузились на полуразрушенной станции, прошло более суток. За это время они создали колонну на дороге, которая вытянулась вдоль станции и уходила вдаль, скрываясь за поворотом.

Николай оказался в кабине тягача.

Этот тягач тянул огромную пушку. С этой пушкой Николаю предстояло воевать. Когда пушку цепляли к тягачу, он нежно погладил холодную, выкрашенную в тёмно-зелёный цвет, сталь орудия.

Колонна двинулась в сторону фронта и с каждым часом приближалась всё ближе и ближе к передовой линии – это линия соприкосновения с врагом.

Сидя в тесной душной кабине рядом с шофёром, Николай обливался потом. Гимнастёрка неприятно липла к телу, капли солоноватой жидкости стекали по лицу, попадая в глаза.

От этого глаза пощипывало и ему приходилось часто моргать и вытирать лоб правым рукавом, который уже был насквозь мокрый.

Алтунин с Борисовым удобно устроились на зачехлённом орудии. Но там тоже было невыносимо жарко.

Из окна тягача были видны следы прошедших боёв. На полях, изрытых воронками разрывов, были видны солдаты. Большинство из них собирали тела убитых и относили на захоронение, другие собирали уцелевшее оружие и боеприпасы для дальнейших боёв. Кое-где на поле была разбитая техника.

Несколько подбитых танков продолжали гореть, выжигая траву вокруг себя. Один вражеский танк не горел. С повреждённой башней он стоял невдалеке от дороги.

– Тормозни, – попросил водителя Николай, – передохнём немного.

Так как их тягач был замыкающий в колонне, они никого не задерживая, остановились у обочины. Николай выскочил из кабины с удовольствием разминая затёкшие ноги и проветривая запотевшее тело, хотя ветер был тёплым.