Рыжая из Освенцима. Она верила, что сможет выжить, и у нее получилось

На ярко-синем небе медленно плыли белые облака. Мы остановились на своем месте – там вода из крохотного озерца переливалась через камни. На берегах росли кусты, покрытые мелкими пучками белых цветочков. Ветви кустов склонялись над водой. Над цветами летали десятки бабочек. Деревья шептались, легонько шевеля листами. Птицы прыгали с веток на камни, а потом снова взлетали на ветки, распевая свои песенки. Над ручьем стоял прохладный туман, и волосы мои закудрявились.

У речки уже играли наши подружки, Гитта и Райзель.

– Я победила! – объявила она.

Она была младшей, но всегда побеждала меня во всем – не только в беге наперегонки. Я прыгнула следом за ней, и мы резвились у речки, пока небо не стало розовым, а лучи солнца начали напоминать клубничное варенье на белом йогурте.

На ужин дома была курица. Курицы было очень мало, но мама знала, как растянуть ее надолго, чтобы никто не остался голодным. К курице она подала картошку, мягкую, пахнущую абрикосом, политую куриным жиром.

После ужина к нам пришел зэйде – мамин отец. Он и для меня был отцом, потому что собственного отца у нас давно не было. Зэйде жил недалеко от нас и каждый вечер приходил нас навестить. Я любила его больше всех в этом мире.

– Где мои девочки? – прогудел он, наклоняясь, чтобы войти в дом.

Первой к нему подбежала Лия. Он подхватил ее на руки и подбросил вверх – своими большими, сильными руками он мог поднять что угодно.

– А вы, юная дама, – сурово повернулся ко мне зэйде, – вы, наверное, слишком взрослая, чтобы подбрасывать вас к потолку?

Прежде чем я успела ответить, Лия осталась где-то внизу, а я действительно чуть не коснулась потолка!

– О, мой принц! – зэйде обратился к Ехезкелю и принялся его щекотать, а потом поднял его высоко-высоко. Ехезкель громко смеялся.

Все вместе мы сели пить чай. Мама принесла кипящий чайник и чашки. Зэйде сел во главе стола (только сначала заглянул во все шкафы, чтобы убедиться, что у нас достаточно муки, масла и яиц).

– Как прошел день, Хайя Неха? – спросил он у мамы.

– Хорошо, как обычно.

– Сегодня я отвечал перед всем классом, – похвастался Ехезкель.

– Мой талмид хахам[4 - Талмид хахам: Раввинистический ученый.], – похвалил его зэйде.