Крыжовенное варенье

«Как хорошо, – подумал он, – что девочки ушли гадать. Не надо будет прощаться». Ему вдруг стало ужасно жалко самого себя, и не хотелось, чтобы кто-то стал свидетелем его позора.

Неожиданно дверь позади жандарма раскрылась, отодвинув того в угол, и в передней стало тесно от вошедших, сразу всех троих, сестёр.

– Митя, Митинька, мы сейчас такое видели! – наперебой заговорили девушки, обступив брата со всех сторон. – Таша села в бане за зеркало, а там свет замелькал, и топот копыт! И мужской голос: «Тпру, куда пошла, красавица!» Не к добру это?

– Ох, не к добру, – вздохнул Митя, кивая на жандарма, который снова шагнул к двери и внимательно следил за суматохой.

Девочки испуганно притихли, торопливо запахивая шубки и пряча растрепавшиеся волосы под капоры. Катерина как старшая заслонила собой сестёр и чуть присела в приветствии, не зная, как приличнее сгладить ситуацию. Таша потянула брата за рукав и зашептала:

– Митинька, что случилось? Кто это? Куда это ты?

Дмитрий ещё подбирал слова для ответа, когда заслышались голоса, шаги, и в передней появился Блинков в сопровождении Натальи Ивановны.

– Я уверена, это всего лишь досадное недоразумение, – громко убеждала фельдъегеря она. – Моя сестра – фрейлина её императорского величества Елизаветы Алексеевны, она всё уладит.

– Императрица ныне Александра Фёдоровна, – почти доброжелательно поправил её Блинков, передавая жандарму папку с бумагами.

Митя судорожно кивнул, шагнул к матери, обнял и поцеловал её. Наталья Ивановна всхлипнула, чем ещё больше напугала девочек, и, перекрестив сына, опустилась на скамейку. Не давая Дмитрию выйти за дверь, сёстры бросились к нему.

– Митя, ты же вернёшься? – шептали они. – Пиши нам, пожалуйста, если сможешь!

Митя обнял их всех сразу, высвободился аккуратно из девичьих рук, помедлил, остановив взгляд на бледном, без кровинки, лице Таши и, глядя в её чайные, с зеленью, глаза, сказал:

– Au revoir! – хотя сам не знал, доведётся ли им свидеться когда-нибудь.

Глава 3. В омуте

«В жизни надо быть готовым и к мукам тюремного заключения;

ведь в иные времена и добрые порой разделяют участь злых».

(Шарль Монтескье)

– Маминька, ну неужели ничего нельзя сделать? – причитала Таша, помогая Наталье Ивановне собирать разбросанные фельдъегерем бумаги брата.