Исповедь детдомовки

Пару раз даже из кабинета выгоняла, но возвращала снова в класс, чтобы завершить начатое. За что я до сих пор преклоняюсь перед ней.

Расскажу о знакомстве с главным наставником детства.

Однажды, придя со школы, я узнала, что у нас есть кружок бисероплетения, который проходил в соседнем кабинете от нашей группы. Переодевшись, я первым делом пошла знакомиться с новым направлением. Когда я зашла, преподаватель дала мне проволоку со схемой и показала, как делать стрекозу. Усердно сгибая проволоку и насаживая на нее бусины, я не заметила, как в кабинет зашел воспитатель.

– Воробьева, это ты? – спросила воспитательница.

– Да, я.

– Марш в свою спальню, ты наказана, – грозно сказала она.

– Почему? – удивленно спросила я.

В это время все дети с удовольствием смотрели, как меня чихвостят.

– Потому что без разрешения ушла туда, где тебе быть не положено, – сложив руки на груди, продолжила воспитательница.

Я с психу кинула свою стрекозу и направилась в спальню. Лежа, я мысленно причитала на воспитательницу.

– Гребанная воспитка. Карликовый пудель, – бурчала я.

Именно такое впечатление на меня произвела Татьяна Степановна. Строгая, низкого роста и с седыми кудряшками на голове.

Лежа на кровати, я придумывала различные обзывательства и плакала от обиды, что все играют, занимаются, а я вот лежу и слушаю детский смех. К вечеру ко мне зашла Татьяна Степановна.

– Портфель свой взяла и бегом в игровую делать уроки.

Ура, маленькое освобождение. Взяв все нужное, я пошла в игровую к остальным ребятам делать уроки.

А теперь подробнее о Татьяне Степановне, она педагог русского языка и литературы. Не раз она заставляла меня переписывать тетрадки. У нее было негласное правило: «Порядок должен быть во всем, начиная с головы и заканчивая твоей тетрадью». В свободное время Татьяна Степановна занимала наши детские головы загадками, развивая у нас логическое мышление. Она вела большую толстую тетрадь, в которой было около сотни различных головоломок и задач.

От части она заменила мне мать.

Воспитателем она пришла работать в конце девяностых и за годы практики не имела привычки выбирать себе любимчиков среди воспитанников детского дома. У неё был девиз «Справедливость и наказание, должны быть равносильны». Поэтому я частенько выслушивала нотации и драила игровую месяцами за свои косяки.