Первый узбек: Героям быть!

Да что там подмастерьем – я согласен десять зим отработать у них учеником, поднося глину в корыто для раствора и перемешивая её лопатой. Лишь бы они согласились взять меня к себе самым незначительным помощником! – глаза молодого мастера восторженно блестели, а руки теребили в волнении поясной платок.

Китобдар Джалил был ещё более откровенный в своём восхищении. Он собирался лично выразить мастеру своё удовольствие, но когда узнал, что тот находится в зиндане, сник и заплакал. Скупые старческие слёзы медленно ползли по дряблым щекам и прятались в редких седых волосках бороды.

Его голова склонилась набок и китобдар, глядя на меня блёклыми от старости глазами, горестно вздохнул. Он сглотнул слюну, словно собирался что-то сказать. После обречённо взмахнул сухонькой ладошкой, всхлипнул ещё раз и затих.

Тогда я не понимал, что можно быть старее, и что китобдар ещё долго будет радовать меня своими изысканиями. В то время я думал, что закат его жизни не за горами. Наконец я понял то, что погорячился, опрометчиво наказал братьев-строителей, заключив их в зиндан.

А теперь пожинаю плоды своего необдуманного гнева и скоропалительного поступка.

– Зульфикар, выйди к толпе и скажи, что Ульмас и Али не посажены в зиндан насовсем, они сами попросились пойти туда, чтобы посчитать, сколько кирпичей ушло на его строительство. Потом соотносительно этих затрат они будут строить расчёты на новые базары. Их соорудят по проекту придворного архитектора. Да попроще скажи, а то люди начнут думать нехорошее и попрут к зиндану.

Они захотят поприветствовать своих любимчиков. А Ульмаса с Али приведи ко мне – я на них не сержусь и никогда не сердился.

Не знаю, поверил Зульфикар или нет, но толпа рассеялась почти мгновенно. Появившиеся братья доложили скучными голосами, что кирпичей, размером в пол локтя, на сооружение зиндана и подвальных камер, пошло восемьдесят три тысячи четыреста шестьдесят восемь штук. Кроме этого двадцать одна тысяча семьсот двадцать три прямоугольных кирпича вполовину меньшего размера.

Ульмас грустно добавил:

– Великий хан! Очень трудно было считать кирпичи и камни в подвале. Там находятся какие-то несчастные, решившие, что мы пришли их убивать или совершить над ними другое насилие. Самые глубокие помещения выстроены не из кирпичей, а из огромных камней с использованием большого количества раствора. Если бы нас с Али заперли в такое помещение, то мы выбрались бы оттуда за четыре дня.