Горцы. Роман. I – II том

Видно было, что старый князь был занят своими мыслями. Гости сошли на улице с коней, вошли во двор усадьбы и направились к князю. Увидев вошедших во двор людей, старец медленно встал, отложил в сторону кинжал, с которым он возился, и вышел из-за стола.

– Приветствую тебя, дорогой Илико! – выйдя вперед, протянул руку, здороваясь с ним Татархан. Поздоровался с князем и Ислам. Кута кивнул, но руки не подал. Грузин их обвел взглядом и рукой показал на стол, приглашая их рассесться:

– Что тебя привело ко мне, Татархан, чем могу помочь тебе? – смотря ему в глаза и пытаясь что-то прочитать, проговорил старый князь.

– Уважаемый Илико! Со мною, мои друзья: князь карачаевский – Ислам Крымшамхалов, и чеченец – абрек Кута. – показал на них Татархан.

– Я знал его отца, – посмотрел грузин на Ислама, – мы с ним ладили, дружили. А про абрека наслышан. – устало опустил он голову.

– Илико, ты знаешь, зачем мы у тебя.

– Я давно говорил, нет у меня мальчика. Можете даже проверить! – посмотрел он на чеченца. Было понятно, что мальчика они не получат. Гости встали. Кута направился в сторону улицы со двора, но сделав несколько шагов, он остановился и оглянулся назад:

– Это наша не последняя встреча! Другая встреча скажет свое последнее слово…

– В моем доме, ты мне еще и угрожаешь? Как ты смеешь.

– Это ты, князь, нарушаешь этикет гор! Это ты, князь, воюешь с женщинами и детьми, и ведешь себя так, как не подобает княжескому роду. Хотя, этот княжеский титул для меня ничего не говорит, я сужу людей по их поступкам и делам! – Кута, еще раз, оглядел старого князя с головы до ног, и больше не оглядываясь назад, покинул его двор. Татархан и Ислам попрощались со старцем и вслед за чеченцем вышли на улицу, где поджидали их кони.

Кута прекрасно понимал, что и право гостя – не дает ему право быть резким в чужом для него доме. Тем более, когда его привели туда его друзья, исключительно для него важному делу – вопросу: чести его народа, и жизни чеченского ребенка! Он пытался быть максимально сдержанным, чтобы не усугубить и не подвергать жизнь мальчика к риску.