Атилла

Но белые тюрки с сарматами сами давно хотят объединиться и также считают, что пришло время проучить римлян, которые хватают людей степи и превращают в рабов. Король Германарих всю жизнь занимается тем, что поставляет Риму рабов. Сильных и храбрых джигитов наших превращают в легионеров, заставляют забыть родной язык и веру, а потом гонят их на войну против единокровных братьев. Отец твой, шахиншах Едигер, прав: Римскую империю нужно взять в тиски с двух сторон. Только в этом случае будет успех. Но прежде, мой славный бек, всё же придётся сменить веру, иначе ни сарматы, ни унуки подчиняться тебе не будут.

– Слушаю я вас, атакай, и удивляюсь: уж не оракул ли вы? Вижу, вижу – не оракул! А всё же, откуда в вас столько мудрости? У кого вы учились? Моими учителями, например, были греки. Слышите, атакай, я перешёл на «вы» из большого уважения к вам. С самого начала я понял, что мы одинаково думаем об одном и том же. В вашем лице я нашёл единомышленника и друга. Первое, что я должен сделать, атакай, это – объединить два больших племени.

И я сделаю это в скором времени. Вы, атакай, будете моим советником в этом деле.

Конбаш-атакай встал и начал прохаживаться по юрте, потом остановился перед беком.

– У меня к вам, славный бек, есть одно условие: в случае объединения Мангук-хан должен остаться ханом, а вы будете командовать войском. Думаю, такое решение будет верным.

– Я согласен, согласен с вами, атакай! – с готовностью воскликнул шахзада Бахрам.

Услышав из уст бека такие слова, Конбаш-атакай упал, повернувшись лицом на восток, на колено, и вознёс Тангрэ благодарственную молитву.

Видя это, Бахрам-бек тоже опустился на колени и помолился своему богу огня, чтобы удача не покидала их, чтобы всё, что задумано, свершилось. Он подумал о Сафуре. Когда он возглавит могучее войско двух больших племён и станет великим человеком, Сафура окажется в тени. Она ещё пожалеет о том, что пренебрегла им. После войны, а может быть, ещё до того, как отправится воевать, он женится на белокурой дочке Германариха. Так, глядишь, всё образуется.

Бахрам-бек пытался утешить себя, но обида в душе его всё же не смолкала. Нет, его нельзя унижать, ведь он приемник могучего хана, в руках у него будет половина народов степи. Завтра он поставит на колени Рим и воссядет на престол могучей империи персов, станет великим шахиншахом. Мангук-хану, как бы он ни задирал свой нос, достались лишь остатки джейрана, которым насытился лев.