Кукум

Мы тут же собрались на охоту и двинулись вдоль берега. Мы всячески старались сливаться с природой, и я пыталась подражать его медленным движениям, но чувствовала, как плохо это у меня получается. Томас продвигался вдоль ручья, его берег порос губчатым мхом, и по нему получалось идти бесшумно.

Мы шли вперед, не обменявшись ни словом, уже целый час, как вдруг что-то выскочило из кустарника, исступленно хлопая крыльями. Эхо раздавшегося выстрела еще звучало где-то далеко, а вмиг отяжелевшая птица уже камнем рухнула на влажную почву.

Все это произошло за несколько секунд. Томас, повинуясь инстинкту, с ружьем наизготовку следил за траекторией полета. Оценив скорость перемещения, он бил точно в цель. Стоило на мгновенье зазеваться – и куропатка улетала. Сразить птицу в полете – это казалось мне намного труднее, чем попасть в неподвижный предмет. Смогла бы я сделать что-нибудь подобное?

Мы вернулись к палатке, где я ощипала куропатку, этому я научилась, когда готовила кур на ферме.

Затем Томас повесил ее жариться над огнем.

Мы прошли только треть расстояния до Опасных перевалов. Нам предстояли еще долгие недели пути, а я уже чувствовала себя изможденной. Медленно текли воды реки, очень широкой в этих местах. На другом берегу из кустарников показались мать-лосиха с детенышем, они подошли к воде напиться. Малыш, нервный и неуклюжий, быстро подбежал к воде и застыл. Мгновенье поколебавшись, посмотрев направо и налево, он наконец прыгнул, погрузил голову в воду, затем вынырнул и оросил себе спину белыми струями.

Встревоженная мать стояла настороже, следя за окрестностями. Они рисковали, обнаруживая себя так явно.

Ветер дул в нашу сторону – и она нас не почуяла.

– Муш.

– Муш?

– Муш, – повторил он, показав на лосей.

Я снова произнесла это округлое слово, покатав его во рту, пока малыш по-прежнему скакал в воде, а мать с тревожным вниманием следила за его прыжками.

– Муш, – снова сказал Томас, – это вкусно.

– Не знаю, смогла бы я выстрелить в лося, Томас.

Тем более что это мать с малышом.

Томас шумно выдохнул, воздев глаза к небесам, потом его взгляд снова остановился на лосях.

– Жертвуя своей жизнью, муш позволяет жить охотнику. Нужно быть ему благодарными. Уважать такую жертву.

Я пришла из того мира, где всерьез полагали, что сын человеческий, созданный по образу и подобию Божьему, царит на вершине жизненной пирамиды. Природу, дарованную ему, следует укрощать.