Акт направленной справедливости

Для того чтобы можно было хотя бы немного подогревать еду, которую готовила местная кухарка, Игнат Тимофеевич соорудил из принесённого с улицы большого камня подставку, на которую ставил чайник или миску с едой, и вплотную её подвигал к печке.

Временный хозяин квартиры открыл дверь, повесил фуражку и пальто, оставшееся ему от прежней службы, на вешалку, немного подумав, не стал снимать сапоги и, вытерев подошвы о коврик, прошёл в зал. Там он снял тужурку и, открыв шкаф с одеждой, достал видавший виды шерстяной жилет, купленный им ровно год назад на Александровском рынке.

– Нахватаете вы гнид и блох, ваше благородие, с энтого рынка! – вздыхая, говорила ему Марфа – местная прачка, женщина средних лет и такого же телосложения.

И действительно, на этом рынке продавалось много старого поношенного тряпья и одежды, что нередко служило очагом и распространителем всяческих зараз. Заболеваемость 3-го участка Спасской части, где и находился Александровский рынок, превосходила по своим показателям все другие участки столицы.

Зачастую петербургский доктор обнаруживал у пациента какую-то болезнь и после прояснения обстоятельств устанавливал, что человек недавно приобрёл старую вещь или же платье на Александровском, которая и явилась переносчиком выявленной заразы.

– Сплюнь, дура! – беззлобно отвечал ей Игнат Тимофеевич. – Вскипяти хорошенько и в керосине отмочи.

– Да знаю я, – отвечала прачка, пряча в карман фартука двухкопеечную монету, данную Пятровским за внеплановую работу.

Надев жилет, Игнат Тимофеевич облачился во всё ранее снятое и вновь вышел на улицу.

Снег продолжал валить, как никогда не сыпал в минувшую зиму.

Ему предстоял неблизкий путь: вначале – на упоминавшийся Александровский рынок, чтобы купить новые галоши в преддверии слякотной весны (прежние, уже достаточно изношенные, ему погрызла местная дворняжка минувшей осенью, когда он их оставил перед дверью квартиры просушиться), а далее – на Ямской рынок, за провизией.

– Картошки, лука, моркови и капусты понемногу купите, ваше благородие, – как всегда с деловым видом «инструктировала» Пятровского кухарка Клавдия Матвеевна, женщина лет тридцати, мать двоих сорванцов.

 – Крупы какой-нибудь да муки по три фунта, более не надобно – мыши сожрут. Дармоеду вашему корюшки купите – сварю. Ну а мяса – насколько будет не жалко.

Было не жалко, и даже очень хотелось, но Игнат Тимофеевич был стеснён в средствах… А «дармоедом» кухарка называла кота, который жил у бывшего титулярного советника.