Мне жаль тебя, герцог!

– А не сам разве из конюхов?

– Нет, это так только со злобы его называют конюхом, а на самом деле конюхом-то был его дед, а отец служил с чином капитана в шталмейстерах, потом был при герцогской охоте, накрал там денег и купил дворянское поместье Калцеем. У него было три сына: старший – Карл – служил в русских войсках при Петре Первом, попался в плен к шведам, бежал от них, перешел к польскому королю и дослужился в Польше до полковника; затем благодаря брату он снова перешел на русскую службу и был генерал-аншефом.

– За что же ему такая честь? – поинтересовалась Грунька.

– А за то, что он – брат временщика. Временщики всегда устраивают своих братьев. Карл теперь уже умер, а младший сын обладателя Калцеема, Густав, здравствует, живет здесь рядом, на Миллионной, вот дом с колоннами, и весьма благодушествует. Он тоже в генеральских чинах и командует Измайловским полком. Теперь средний брат из них, Эрнст Иоганн, родился в 1690 году.

– Значит, ему теперь, – воскликнула Грунька, – пятьдесят лет, а ему ведь никто и сорока лет не дает… Замечательно сохранился!

– Да, ему теперь уже пятьдесят лет, – подтвердил Жемчугов.

 – В молодости его отец отправил в Кенигсбергский университет, но там молодой Бирон науками занимался плохо и повел себя так, что в один прекрасный день впутался в гнусную историю, вследствие которой должен был подвергнуться наказанию шпицрутенами.

– Какая же это была история? – поинтересовалась Грунька.

– Вот этого доподлинно не знаю, – с сожалением ответил Митька, – но всенепременно доищусь.

От наказания шпицрутенами Эрнст Бирон удрал из Кенигсберга и, пробравшись в Лифляндию, служил там у одного барона в лакеях, в качестве дворецкого.

– Ну? – изумилась Грунька.

– Вот тебе и «ну»! – передразнил ее Жемчугов.

– Ну а дальше что с ним было? Это занятно!..

– Дальше? А вот что: сколотил он себе денег на должности дворецкого и поехал в Петербург искать счастья. А было ему тогда двадцать четыре года.

– И откуда это ты все так подробно знаешь?

– Учись, брат, Грунька, как дела делать.

Нужно прежде всего все, что возможно, разузнать про врагов, с которыми хочешь бороться.

Митька так спокойно называл Бирона «врагом», так уверенно говорил, что «хочет бороться с ним», что Грунька посмотрела на него не без гордости и удовольствия.

– Есть люди, – пояснил Митька, отвечая на ее вопрос, – которые помнят, как он приезжал сюда в Петербург в тысяча семьсот четырнадцатом году.