Мне жаль тебя, герцог!

Одну из «Ивановен», по политическим мотивам, выдали за герцога Мекленбургского, а другую, Анну, – за герцога Курляндского, потому что нам через этот брак получалось иметь права на Курляндию. Герцог Курляндский гораздо слаб здоровьем. Анна Иоанновна овдовела, и ее жизнь в Митаве стала не слаще, чем в Петербурге: она, живя в Митаве, должна была смотреть из рук нашего там резидента Бестужева; ей так плохо приходилось, что она много раз просилась назад, в Петербург. Но ей говорили, что это нельзя, что ей, по политическим конъюнктурам, нужно оставаться в Курляндии.

– С ограниченными?

– Ну да!.. А ты думала как? Прямо пошли, что называется, начистоту: «Мы тебя поставили, а ты поделись с нами властью по договору».

– Да нешто такой договор может быть действителен?

– Ну вот она им и показала эту действительность. Забитая-то эта «Ивановна» как взошла на престол, так не только никакими правами не поступилась, а стала самой что ни на есть самодержавной императрицей, да еще над верховниками этими самыми Бирона поставила и их ему под начало отдала. Закусали они потом локти, да поздно.

– А откуда взялся Бирон? – спросила Грунька.

– О нем я знаю всю подноготную, – сказал Жемчугов, – на всякий случай и тебе ее знать нужно.

11

Прошлое Бирона

– Прежде всего надо тебе сказать, милостивая государыня моя Аграфена Семеновна, что Эрнст Иоганн Бирон, именуемый иначе герцогом Курляндским, вовсе не Бирон, а просто Бирен, весьма низменного немецкого происхождения и никакого отношения к известной французской благородной фамилии Биронов не имеет. Однако, постой, – вдруг как бы перебил сам себя Митька, – мы с тобой тут сидим в «секрете» кофейной Гидля один на один и, можно сказать, все равно что чужие.

– А что тебе еще? – спросила Грунька.

Митька привстал, обнял ее и чмокнул в щеку.

– Да будет тебе! – отмахнулась она.

– Ну еще разок, – проговорил Митька.

– Да говори же ты дело-то, успеешь еще нацеловаться…

– Ну хорошо, слушай! – снова садясь, продолжил он свой рассказ. – Так вот дед этого нынешнего герцога Бирона, или Бирена, был конюхом при дворе в Митаве.