Верность слову

– Товарищ лейтенант! Товарищ лейтенант! – услышал я за спиной шёпот.

Повернувшись, увидел присевшего бойца. За ним присело ещё человек пять-шесть.

– Ну?

– Там погибли все. Вот только эти и остались. Они, – он кивнул головой в немецкую сторону, – пушку вкатили в дом и оттуда из окна ахнули по дому, где был Ваш лейтенант. Потом два раза добавили, и дом обрушился.

– Ну?

– Что «ну»? Вот все, кто остался жив.

– Сержант здесь?

– Я сержант, – поднял руку один из сидевших солдат.

– Присягу принимал? – я в упор глядел на него.

– Принимал, – отвечая, стал подниматься с земли сержант.

– Сидеть! – скомандовал я. – Так какого чёрта оставил позицию без приказа? Ты слышал, что сказал лейтенант? За отход – расстрел на месте. Тебя тут шлёпнуть, или ты сам вернёшься на своё место? Там люди, раненые, – я указал в сторону госпиталя, – а он в штаны наложил. Марш на место! И пушку уничтожить!

– Есть! – резко ответил сержант.

– Да не рискуй сам и людьми, – добавил я примирительно.

– Есть. И сестры две. А батя погиб.

– Ну, так ты иди и живи. Но фашистов не пропусти. Понял?

– Так точно! Ну, я пойду? – он вопросительно смотрел на меня.

– Идите! – скомандовал я.

В это время раздался взрыв гранаты, потом второй. Я бросился к окну. На перекрёстке валялась пушка и её расчёт. «Ай да, Димка! – подумал я, – Молодчага парень!.. Теперь не дать этим крысам нас продавить!»

Мы ещё держались минут тридцать-сорок, отбивая атаки немцев, но из-за реки вдруг ударила батарея.

– Все из дома на улицу, – скомандовал я, и это было последнее, что запомнил. Какая-то сила ударила меня в грудь, и я потерял сознание. Как потом узнал, немцы обстреливали город ещё двое суток, но наши госпиталь сумели эвакуировать и меня вместе с ним. Вытащил меня из-под обломков дома тёзка – Димка. Уж как он умудрился это сделать, не знаю. Я получил серьёзное ранение в грудь. Осколок снаряда прошёл через лёгкое и, слава Богу, вышел насквозь.

А Витька погиб. Когда я очнулся после операции, мне передали письмо, пришедшее в госпиталь на его имя. Жена писала, что у них родилась девочка, и что она назвала её Лилей, в честь его матери.

Нас, оставшихся в живых после бойни в Оппельне, привезли в город Бриг, передав в госпиталь №5474.

«Машенька!

Дня два-три тому назад я разрядился в душе успокаивающим письмом в твой адрес. А вчера успокоился ещё больше, получив от тебя письмо.