Спецназ – вектор судьбы. Проза, стихи

Вот я подхожу к двери, как учили, делаю шаг, отталкиваюсь и сгруппировавшись лечу вниз, отсчитываю пятьсот один, пятьсот два, пятьсот три, дергаю кольцо, динамический удар, меня подбросило и вот надо

мной открылся большой белый купол. Эти секунды самые упоительные, они сменяются, летят, и вот ты уже паришь как птица.

А если честно, я так и не очень запомнил, как отделился от вертушки. Память сохранила тот момент, когда раскрылся купол, и меня подбросило вверх, и я парил в небе, кричал друзьям, это было море восторга, который вскоре закончился, нужно было приземляться, и мозг стал лихорадочно вспоминать все то, чему учили на занятиях по ВДП (воздушно-десантной подготовке).

И вот земля, ну и конечно, как и у всех, удар о землю. Но не упал. Наверное, с десяток метров бегу за непогашенным куполом, забыл какие стропы нужно тянуть, что бы погасить купол, и стал тянуть верхние. Вместо того чтобы купол погас, он наполнился на ветру и вновь поднял меня над землёй, затем резко погас, отчего я с силой ударился о землю.

Собрав парашют, бегом тороплюсь к месту сбора. Еще не добежав до своей группы, слышу зычный голос сержанта Зайцева, который хвалит всех прибежавших, поздравляя с совершением прыжка, при этом как всегда в своей манере, цитируя Маргелова. Затем глядя на то, как мы тяжело дышим, добавил: «Десантник в небе – орел, на земле – верблюд, а в бою лев».

Вечером, вместе с товарищами обсуждая прошедший прыжок, у меня родились одни из первых моих стихотворных строчек, посвященных и самой службе и прыжкам с парашютом.

А в это время служба продолжалась. Мы изучали теорию воинской специальности, готовились к прыжкам, собирали парашюты под пронизывающим зимним ветром. И так практически целый день, и только к сумеркам мы, уложив собранные парашюты в брезентовые сумки, мы замерзшие и уставшие шли строем на ужин, а завтра прыжки, самое волнующее и долгожданное событие.

Затем было еще ряд прыжков, которые прошли без каких либо значительных происшествий. Однако в душе с каждым прыжком копилось волнительного страха всё больше и больше. Я начинал понимать и риск, и ответственность за происходящее.

Прыжки окончены. Мы собираемся назад в часть, к основному месту расположения, в родные казармы, по которым успели соскучиться.