Путь домой. На Север и обратно

Подумалось: а если сон исполнится?

То подберёт ли кто-нибудь меня?

Мофей оглядел щуплую фигурку, печальные, серые глазёнки, личико чумазое…

– А что, многомольный, давай подберём малого? – проявил милосердие. – Вишь, как жалобно завывает!

– Самим жрать нечего! – огрызнулся служитель, на дитё глянул немилостиво. – Да и вообще…

– Но ведь ты служитель Великого Гончара! – изумился гвардеец. – А как же сердоболие? Доброделие и сребролю… А, нет! Последнее вычеркни, до поры.

– Так ведь я со всей жалостью! – возмущённо воскликнул служитель.

– Надеюсь, не камень? – Мофей сдобрил удивление сомнением. – Или действительно, последнее бы отдал? Прям кружку свою пустую?

– А вот не надо мне тут! – не поддался на провокацию служитель. – Для примера сказал. Какой-то ты несообразительный!

– Чего нет- того нет, – протянул покладисто Мофей.

Пацанёнок выслушал внимательно, поднялся; штаны, сто раз латаные, на коленях прохудившиеся, небрежно подтянул. Ухмыльнулся озорно, во все четыре потерянных зуба.

– Да я бы и не пошёл! – сообщил звонко, задиристо. – Нужны вы мне, никчемушные. Ни выпить с вами, ни пожрать, ни к бабам забежать!

– Не рановато, к бабам-то? – поинтересовался Мофей заботливо.

– Да лишь бы не поздновато! – нагло ухмыльнулся тот.

Служитель ловко, не гляди, что поперёк себя шире, ухватил оборвашку за торчащие, немытые вихры неопределённого цвета. Удовлетворённо крякнул: есть ещё сноровка, есть.

– Вот ты понял, гвардеец? – подол безразмерного одеяния приподнял, сапожок изящно выпростал и к худой, пацанячьей заднице, с размаху приложился. С Гончаровой помощью вышло знатно.

– Никогда не лезь со своим милосердием к жаждущим! Откуда тебе знать, чего они на самом деле жаждут? Для этих дел у тебя отныне я имеюсь, а ты просто саблю под рукой держи.

– Саблю… – протянул Мофей недовольно. – У меня сапогом-то складнее бы получилось. По всему видать – нет у тебя опыту гвардейского.

– Парня надо учить, а не калечить! – терпеливо растолковал служитель. – А для науки мой размер обуви в самый раз будет. Аккурат.

* * *

Ночь скользнула на землю, словно одеяло с кровати: мягко и неотвратимо.