Путь домой. На Север и обратно

– Вот соберётся человек Гончару помолиться – и что? Одному на храм денег давай, других корми, пока не треснут, в храм войдёшь – там ещё с десяток ухарей просьбы приготовили… Так доброму человеку до Гончара и не добраться вовсе! Правильно это, служитель?

Пухлый служитель ответил горестным вздохом.

– Без работы я опять остался, вот что неправильно.

– Да не реви, душа коричневая, денег-то у меня всё равно пока нет. Овсом возьмёшь?

– Да что я тебе…

– Знаю, знаю, не лошадь. Хотя похож… сзади.

– А ну-ка, оборотись ко мне лицом, брат мой!

Голос, прозвучавший со ступеней, принадлежал высокому, худому старцу с длинной, седой бородой, что жидким ручьём струилась по коричневому одеянию.

Лицом старец оказался сух и морщинист, желтоватая кожа обтягивает кости не хуже, чем на полковом барабане. Большие, выцветшие глаза поблёскивают фанатичными искорками. Не иначе, важная персона, поскольку толстый служитель едва из платья не вывернулся в резком развороте.

– Ну, и как дела твои, брат? – сочно поинтересовался старикан.

 – Есть успехи в сборе пожертвований?

Служитель понурился и даже отвис отдельными местами дородного тела.

– Совсем о душе не радеют люди! – посетовал горестно. – Ни ломаной монетки не бросили.

– А чего это в кружке побрякивает? – усомнился старый.

– Да я туда гвоздичков положил – для пробуждения у народа энтузиазма к пожертвованию.

– Пробудил? – язвительно прищурился старик.

– Да ни черепка! – служитель спохватился и поспешно осенил лицо символическим гончарным кругом.

 – Спит энтузиазм.

– А вот у других братьев будить получается.

Старец обличающе ткнул костлявым пальцем в сторону съёжившегося служителя.

– А у тебя только храмовую похлёбку трескать хорошо получается! Вот и решили мы с братьями отправить тебя в мир – слово Гончарово народу нести. Авось и похудеешь заодно, а то ведь правильно тут люди кричали: скоро в ворота храма пролезть не сможешь!

– Так они это не мне кричали! – возмущённо взвился служитель. – Это ему вон!

Старец оценивающе глянул на Мофея и презрительно фыркнул.

– А ему в храм и вовсе незачем. Гвардейца туда только бутылкой можно заманить.

Мофей гордо выпрямил спину и втянул живот.

– Я службу бросил!

– А пить-то вряд ли! – грозно сдвинул старец кустистые, седые брови. – Да и вообще, не о тебе разговор, грешник беспробудный. А ты, брат, ступай к людям! Неси им свет слова Гончарова. Мы тут за тебя пред Гончаром порадеем. Вот прямо после обеда радеть и начнём.