Путь домой. На Север и обратно

Поэты, они все по жизни контуженные. Похуже, чем из полковой мортиры! Обычному-то человеку в рифму разговаривать ни к чему, просто два слова связать – уже удача. Ишь, перья у него обгрызенные… А не суй куда попало!

Вышел из штаба, махнул часовому и порадовался, что не стал с новым начальником планами гражданской жизни делиться. А то и пяти медяков бы не видать, вот те круг!

* * *

Дальше, вымощенная камнем, дорога привела прямиком к полосатой будке с кривым шлагбаумом. Навстречу кряхтя поднялся седобородый гвардеец – старый, добрый знакомец, что не раз укладывал подгулявшего Мофея в своей будке, подальше от строгих, командирских глаз.

Старый воин держался прямо только благодаря стальной кирасе, и Мофея не раз подмывало под неё заглянуть. Грызли серьёзные сомнения: а есть ли там вообще человеческое тело?

– Привет, старый! Всё бдишь?

– Можно и так сказать, – привычно отозвался тот и сухонькой ручкой похлопал коня по изогнутой шее. Как и все гвардейцы, страж ворот носил форменные серые штаны и рубаху – вот только степень ветхости одежонки вызывала опасения.

Мофей-то, в честь праздника, вырядился во всё новое. Кольнуло вдруг в душе – мог бы и старому рубаху прихватить из каптёрки. Да ладно, не все уходят,– утешил себя привычно, – авось, кто и прихватит. А возвращаться, говорят, примета скверная. Да и неохота уже, что тоже причина уважительная.

Старик поднял голову и из сотни морщин глянули на Мофея прозрачные, бесцветные глаза.

– Значит, парень, решил на Юг не ходить? – прокаркал сухим голоском.

– Да бывал я уже там, – досадливо отмахнулся тот. – Мухи, жара, пыль, песок… Мерзость и запустение.

– Там девки, говорят, красивые, – подмигнул старый.

– Девки везде так говорят.

Хохотнули понятливо, головами покачали.

– Ну, а куда тогда?

– Два было варианта, дед, – вздохнул Мофей. – В храм Великого Гончара или в кабак. В кабак не получается. Не хотят наливать вина в долг, торгаши несносные!

– Совсем люди совесть потеряли! – скрипуче поддержал дед и сокрушенно покачал седенькой головой.

 – Не то, что раньше было.

– А что, старый, раньше у людей совесть была? – встрепенулся Мофей заинтересованно. Вороной тоже недоверчиво скосил на деда грустный глаз. Видано ли дело – совесть у людей? У лошади-то не у всякой сыщешь.

– Раньше у гвардейцев деньги были! – в сердцах выдохнул дед. – Да ты молодой, вряд ли помнишь.

Помолчали. Конь тихонько всхрапнул и помотал тяжёлой башкой – похоже, тоже о чём-то сокрушался.