Царь Александр Грозный

Ракшай тоже не дурак. Из ногаев и татар такую сеть информаторов соткал, что Рязанцы почувствовали её на своей шкуре и притихли пока.

Но шила в мешке не утаишь. Встретил посол Истома Терентьев в Бахчисарае гонца Рязанского, остановившегося на постой в доме бея, что категорически запрещалось посланникам. Ежели ты гонец государев, то и живи при после. Так безопаснее и для жизни, и для государства. Есть надежда, что не подкупят гонца и не перевербуют. Да и за послом догляд нужен. А ежели ты не государев, значит то измена, ибо подданным запрещено было сношаться с зарубежными царями.

Сеть – сетью, но где государь деньги на шептунов берёт? Мысли об этом доводили Адашева до головной боли. Не просил государь денег свыше положенных ему на содержание двора. Правда перестал он содержать свой кремлёвский двор, а Яузский дворец содержал себя сам, производя, как говорил государь, полезный продукт: коров, коней породистых. Царские конюшни растянулись по левому берегу Москва-реки от столицы до Николиной горы и производили до пяти тысяч жеребят в год.

Но ведь государь не очень охотно их продавал. Коровы, те да… Покупались селянами охотно. Как Ракшаю удалось разделить породы на молочную и мясную, Адашев не понимал. И комбикорм продавался нарасхват. Ракшай установил во дворце завод по производству изготовления гранул витаминно-травяной муки, куда свозилась вся скошенная в округе трава, из которой делали корм для домашней скотины.

Как знал Адашев, в гранулы подмешивали и рыбную муку, и тёртую глину.

Быки и свиньи от такого корма добрели как на дрожжах, а коровы охотно давали отличные удои.

Адашев сплюнул. Ему, князю, лезли мысли о каких-то свиньях и коровах, когда Родина в опасности. И ведь это Ракшай приучил думать не только о ратных делах, но и о «народном», млять, хозяйстве. Целого министра сельского хозяйства завёл, которого Адашеву приходилось выслушивать и контролировать его работу.

– Ты, что плюёшься, Алексей Фёдорович? – вывел Адашева из задумчивости Орлов.

– Да, как тут не плеваться? Ежели они все поднимутся, Москве туго придётся.

– Думаешь Тверь и Новгород пойдут на Москву?

– Им другого хода нет. Кроме как на Москву идти, раз ляхи с ними. У тех мечта Москву разграбить.

– Так не дадим ведь! – пожал плечами Орлов. – Стены у нас крепкие. Зелье пороховое тоже. Ядра – бомбы.

– Мало бомб, Савелий Игнатьевич, – вздохнул Адашев. – К Азову уходят.

– Так пищалей винторезных, что на тысячу шагов бьют, достаточно. И воев.