На берегу Хопра. рассказы

В отличие от собратьев-казаков он на ту пору, да и сейчас, не был обременён семьёй. Родители померли друг за другом незадолго до появления «государя Петра третьего». Он до встречи с этим краем никогда всерьёз и не помышлял об уходе из родного урочища, да вон как дело обернулось.

Проскитавшись, дабы замести следы, шесть лет по небольшим хуторкам, зимовьям, он решился заявиться в Юшино. Неподалёку отсюда было запрятано кое-какое золотишко от походов. Посвятив две недели поискам «заветного дуба», и не найдя его, с появлением в селе медлить более не стал.

3

Улица представляла собой ряд срубовых, в большинстве крытых соломой, домов, рядом с которыми, вдоль наезженной пыльной дороги, стояли такие же деревянные амбары и сараи. Он подошёл к заменяющему изгородь подобию плетня из тонких веток яблони и ветлы.

– Свет вашему дому!

Из-за избы вышел хозяин, яркий представитель тех, о которых говорят: «косая сажень в плечах».

– День добрый. Мы ничего не купляем, – хозяин дома остановился в нескольких шагах от него.

– Дайте водицы испить, – он предполагал завязать разговор и разузнать о местных устоях и возможности поселиться тут.

«Косая сажень» оказался необщительным: молча подошёл к входной двери дома, зачерпнул из, стоявшего у завалинки, ведра воду, вернулся, подойдя на расстояние вытянутой руки, и, не проронив ни звука, протянул ковш.

– Всё? – спросил у напившегося путника, и, увидев положительный кивок, пошёл вглубь двора, не забрав посуду.

«Кулугур», – решил путник.

Он не удивлялся и не осуждал такое поведение. Староверы жили замкнуто, не совались в дела соседей и сами гостей не привечали. Много их встречалось на его пути по Дону и Хопру, на Волге и Яике. В его родном урочище проживало несколько старообрядческих семей. Они жили замкнуто, даже в кругу единоверцев никогда не шумели.

Четырнадцатилетним парнем он хотел приударить за чернобровой красавицей из такой семьи, ежедневно нарочно проходил-проезжал возле её двора. Однажды даже заговорил, пригласив на вечёрку, но серьёзный молчаливый взгляд красавицы ледяным пламенем оттолкнул его.

«Эх, было времечко!» – с улыбкой вздохнул он, сидя на бревне возле покосившегося амбарчика.

– Здорово, паря! – от ближайшего дома к нему подходил, опираясь на клюку, седой сгорбившийся старичок, – Чьих будешь?

– Здравствуй, отец, – он встал с бревна, поклонился, – Да вот, родных ищу с Воронежа.

Старичок присел.

– Тя звать-то как?

– Митрофан. Митрофан… – он запнулся.