Стартап

– Ты бы мог перевести их, в чём проблема?

– Этот интернет-магазин принимает только наличные.

Потом повторно усмехнулся, пододвинул к себе стакан, вновь налил половину, также залпом выпил, но занюхивать не стал – запил газировкой прямо из горлышка.

– Прости, Сэм, тебе не предлагаю, помню, что ты от того, как винную пробку понюхаешь, уже начинаешь распевать свои дурацкие американские песенки и дико хохотать. Я завидую тебе.

– Зато ты пьёшь, как заправский русский.

– А кто я, Сэмми? Я ведь даже не обрезан.

Вторая сигарета раскурилась уже без кашля, и Горелик начал ходить взад-вперёд по холлу.

– Понимаешь, сколько себя помню, мы всегда ставили ёлку на Новый Год. Когда мы это сделали в Израиле, соседи настучали нашему куратору по размещению. Тот пришёл к нам, посмотрел на дерево и с горечью в голосе поведал, что так делают 90 % репатриантов. Но мы так привыкли! Это главный наш праздник, как и День Победы, а не Песах и не Пурим, ты это понимаешь? А эти хумусы и фалафели? Я хочу пельменей с бульоном и свиную отбивную с жареной картошкой, они мне – «это не кошерно».

Идите вы в задницу с вашим кошрутом!

В запале монолога сигарета упала на пол, Питер растоптал её, потом поднял и бросил в пепельницу.

– Помнишь, я показывал тебе фотографию, где мы стоим втроём, в резиновых сапогах и с лукошком, полным грибов? Ты ещё спросил, когда мы успели съездить в Россию. Это вовсе не в России: богатый репатриант настолько по ней скучал, что заказал в Сибири плодородный грунт и саженцы сосен.

Всё это он высыпал и рассадил на двенадцати гектарах. Сосны прижились, а через несколько лет пошли грибы. Мы насобирали полное лукошко лисичек!

Говорящий остановился, глубоко вздохнул и продолжил.

– Когда мы возвращались домой, почти у самого дома в эту корзинку вцепился какой-то идиот с пейсами и в шляпе, и начал что-то орать на иврите. Дед с ним чуть не подрался. На шум прибежал полицейский, который с грехом пополам говорил по-русски, оттащил этого придурка и перевёл его крики: мол, это грязная пища, и есть её нельзя.

Мы ответили, что будем есть то, что хотим, и никто нам не указ. Полицейский перевёл. Тогда этот поц в шляпе, убегая, крикнул что-то, от чего полицейский помрачнел. Мы потребовали перевода, но тот только покачал головой и ушёл.

Лазар внимательно смотрел и слушал.

– За этим цирком из окон и с балконов наблюдала вся улица.