Железный Хромец

– Да, – согласился Захир, – эти бы не стали церемониться и уже напали бы на нас.

– Послать к ним человека, господин? – спросил Мансур.

Тимур медленно отрицательно покачал головой:

– Нет. Пускай они к нам посылают человека. Мы пришли в эту долину раньше них.

Но, видимо, тот, кто стоял во главе противостоящего лагеря, так не считал. Прошел час, и не было видно никаких признаков того, что он желает познакомиться. Напротив, перед строем его кибиток появлялось все больше и больше всадников.

– Они что, хотят с нами драться? – недоумевали нукеры Тимура.

«Только этого не хватало», – думал он. Теперь он не мог уже выехать навстречу неизвестному беку. Сделав это, он признал бы верховенство над собой, а это сильно повредило бы его авторитету в глазах своих людей. Не мог он рисковать в нынешнем положении.

Прошел еще час.

Тимур понимал, что это бессмысленное противостояние может кончиться только одним способом – схваткой. Никому не нужной и кровавой.

Тимур был внешне спокоен – никто не должен был догадываться о том, что происходит у него в душе.

Солнце стояло уже высоко, и воздух в долине стал теплее. Потом горячее. Наконец, он раскалился. На мгновение Тимур отвел взгляд от созерцания чужого лагеря и оглядел горные окрестности. Справа, в проеме между двумя серыми скальными громадами, он увидел тонкий вертикальный язычок дыма.

И тут же понял, что ему нужно делать.

– В мое отсутствие распоряжается Мансур, – сказал он и повернул коня в сторону скального провала.

Стоило ему отъехать от своего лагеря шагов на двадцать или тридцать, как от кибиток противостоящего лагеря тоже отделилась конная фигура. И тоже направилась в сторону бесшумно струящегося к небесам дымного языка.

Неизвестный бек, судя по всему, тоже все утро ломал голову над тем, как ему поступить, и теперь с облегчением принимал выход, предложенный Тимуром.

Оба ехали шагом.

Неподалеку у входа в провал, в котором скрывалось убежище Амир Халала, покрытое дерном пространство кончалось. А значит, кончалась бесшумная часть прогулки. Подковы лошадей одновременно загремели по мелким белым камням, которыми было выстлано дно неглубокого ущелья, в глубине которого перед входом в пещеру отшельника горел священный очаг.