Илимская Атлантида. Собрание сочинений

С сыном на родной земле нужно встретиться, а не на чужбине.

Старик устало прикрыл глаза покрасневшими веками, из-под которых показалась слеза.

– Кто же в деревне еще остался?

– Никто. Мы одни. Все ушли с Ванькой.

– А куда ушли-то?

– В Якутию, на Лену. Там пустая деревня стоит, – дед подробно, как на уроке в школе, спокойно разъяснял гостю недавнюю историю гибели этого старинного поселения.

– А чего здесь-то не остались, до затопления еще далеко? – показал рациональность своего начальственного мировоззрения этим вопросом Бугров.

– А леший его знает. Решились после приезда начальства из района. Наши-то просили перевезти дома на Николаеву заимку, не разрешили. На Большую Елань хотели, тоже отказом ответили. Сказали, что будут всех расселять поодиночке. Стариков в городе поселят с ванной и горячей водой, молодежь по колхозам и совхозам распределят. Как же можно так, рвать на куски деревню, тут почитай все родственники? Не понимаю, почему на такой богатой сибирской земле места поближе не найдется, куда дома можно перевезти? Обязательно надо за тридевять земель угнать, да еще и разделить.

Дед Илья, опять сомкнув веки, обиженно замолчал. Александр задумался. Бабка Пелагея пододвинула ближе к гостю скромную трапезу.

– Илья, не заговаривай гостя, а то у него совсем остыл чай, – сделала выговор деду супруга.

– Пей, пей, мил-человек.

Александр молчал, чувство негодования на свое участие в этой человеческой трагедии разрасталось в сердце. Сначала он хотел поспорить с дедом, объяснить все производственной необходимостью, светлым будущим, произнести заученные фразы, обелить начальство. Но вдруг понял, что дед Илья прав. Что виноваты бессердечные люди, районные власти, для которых свои намеченные на бумаге планы дороже людских судеб.

– Не страшно вам здесь одним, дед Илья?

– Да вроде ничего. Сейчас волки покоя не дают. Хорошо, хлев надежный, силенок не хватает у них раскатать его. Парочку пристрелил. Скоро весна наступит, отстанут, в лесу еда появится. Я бы с ними своими запасами поделился, подкормил, тоже ведь живые существа, жалкие, но у нас у самих нет ничего лишнего, – покачивая в такт своих слов головой, объяснял свое житье дед.