Валтасар. Падение Вавилона

То ли провернул в его пользу какое-то выгодное дельце, то ли просто приглянулся Нериглиссару, однако уже два года он ходит у него в самых доверенных лицах. Слыхал ли ты, господин, о несносном Балату, сыне Набу-апла-иддина?

– Кто же не слышал об этом прожигателе жизни и дерзком забияке, отравляющим жизнь стольким уважаемым людям в Вавилоне! – воскликнул Хануну.

– Верно ли я понял тебя, уважаемый, – обратился к нему Набонид, – что и ты попался на удочку этого обаятельного проходимца, которого когда-либо видала земля месопотамская?

Финикиец что-то проворчал, однако Амель-Мардук, засмеявшись, приказал:

– Отвечай, отвечай, торговец пряностями.

– Повинуюсь, господин, – поклонился в его сторону Хануну, потом с хмурым видом признался: – Как-то при случае я ссудил ему под залог городского дома некую толику серебра.

– И что, он вернул долг? – спросил Набонид.

– Пока нет.

– Вот видите, господин. И никогда не вернет. Наш уважаемый Хануну не один такой. Балату задолжал многим уважаемым людям.

Он брал деньги в долг под залог отцовского имущества, передавал в пользование свою собственность, а полгода назад вдруг объявил себя банкротом. Его имущество пошло с молотка и было куплено Набу-ахе-иддином на имя Нериглиссара. Тот же Набу-ахе-иддин получил от нашего доблестного полководца доверенность на право расчета с кредиторами. Вот я хочу спросить уважаемого Хануну, получил ли он что-нибудь от Набу-ахе-иддина в счет своего долга?

Хануну помрачнел, однако Амель-Мардук топнул ногой.

– Отвечай, торгаш.

– Нет, государь.

– Обратился ли ты в суд, уважаемый Хануну? – весело поинтересовался Набонид.

Хануну сжал губы. Царь засмеялся и погрозил ему пальцем.

– Говори.

– Нет, государь.

– Почему? – спросил Набонид.

– Почему, почему! – вдруг рассвирепел Хануну и принялся отчаянно чесать иссиня-черную, с проблесками седины бороду. – Как же я осмелюсь подать в суд на вашего родственника, государь, ведь Нериглиссар приходится вам зятем.

– А ты осмелься, – посоветовал ему Амель-Мардук, затем царь обратился к Набониду: – Сколько же подобных Хануну робких заимодавцев ты можешь насчитать в этом деле, Набонид?

– Полтора десятка самых уважаемых граждан Вавилона.

– Ты хочешь сказать, Набонид, что если мы восстановим справедливость, то выбьем почву из-под ног недовольных?

– Мало того, мы повяжем их по рукам и ногам. Лишиться собственности в наше время – это печальный удел.

– Это хорошая мысль.