Валтасар. Падение Вавилона

– В чем, собственно, их можно обвинить? – спросил царь. – Ты же, Набонид, не имеешь в виду устраивать фарс из судебного процесса?

Хануну, финикиец, отвечавший в государственном совете за торговлю, ремесла и снабжение армии, скептически добавил.

– Судьи в Вавилоне не менее строптивы, чем и его жители. Они из принципа будут судить по справедливости. Значит, обвинения должны быть очень вескими.

– Вот именно, – подхватил Набонид. – И обязательно гражданскими. Никакой политики! Это должно стать нашим принципом.

– Такие есть? – недоверчиво скривился Амель.

– Как не быть, господин! – обрадованно заявил Набонид. – Есть, и не мало.

– Даже такого вояку, как Нериглиссар, ты можешь обвинить в чем-то предосудительном? – не поверил царь.

– На нем чистого места не найти, государь! – воскликнул Набонид.

– А на тебе? – хмыкнул ближайший советник царя, выходец из княжеского рода иври Даниил, которого местные называли Балату-шариуцур. Он был в большой чести у самого Навуходоносора.

– Кто из нас без греха, – пожал плечами Набонид, – пусть первым бросит в меня камень. Так, кажется, уважаемый Балату-шариуцур, утверждали ваши пророки?

– По этому вопросу, многознающий Набонид, у наших пророков были различные мнения. Не озлобим ли мы подобными гонениями армейскую массу и знать, кормящуюся в храмах?

– Какими гонениями, уважаемый Балату-шариуцур! Если я занял у тебя десять сиклей серебра и вовремя не вернул долг с процентами, разве ты не обратишься в суд с требованием взыскать причитающееся тебе? Разве не предъявишь табличку, на которой была зафиксирована сумма, срок, процент?

– Так-то оно так, почтенный Набонид, – возразил Даниил, – но какой прок нам, решающими судьбу династии, заниматься такими пустяшными, путь даже бесспорными делами.

– Где вы, уважаемый Балату-шариуцур, видали в Вавилоне пустяшные, беспроигрышные судебные дела?

– Хорошо, хорошо, – прервал их спор Амель, – ясных как стеклышко судебных дел не бывает. В этом я могу согласиться с главным государственным писцом.

– Он связан с Набу-ахе-иддином.

– С этим богачом из дома Эгиби? – заинтересовался царь.

– Да, господин. Это просто захватывающая история, господин.

– Ну-ка, ну-ка, – царь оживленно завозился в кресле, сел поудобнее.

Все присутствующие обратили головы в сторону царского писца.

– Как Набу-ахе-иддин втерся в доверие к нашему уважаемому полководцу, сказать не берусь.