Марк Аврелий

Свет там от блистающих мечей. Это высокая честь попасть в Валгаллу.

– Но ты не желаешь попасть туда?

– Нет, господин. Валгалла – это выдумки. Я хочу попасть на небо, в райские кущи.

– Значит, веришь, что если тебе повезет, то на небесах встретишь своих детишек?

– Верить мало, господин. Надо еще заслужить. Право на небесную обитель не каждому по плечу.

– Разумно. То есть надежда надеждой, но и самому следует руки приложить.

– Да, господин.

– Как же надо жить, чтобы заслужить доступ на небо?

– Заповеди исполнять – не убий, не укради, не прелюбодействуй.

– Разумно. Это все?

– Нет, господин. Вот еще – возлюби ближнего как самого себя. Там много чего сказано.

– И это разумно. Тогда скажи, есть ли среди христиан такие, которые нарушают эти заповеди?

– Встречаются, господин.

– А среди твоих товарищей, кто верен старым богам, есть достойные люди?

– Есть, и много.

– Кто, например?

– Ты, господин.

Марк рассмеялся.

– Не хочешь выдавать друзей. Ладно, сойдемся на том, что среди вашего брата, христиан и тех, кто верен нашим богам, есть хорошие люди и плохие.

– Не знаю, господин. Я за других не могу говорить. Только за себя.

– Ладно, ступай.

– Если будет позволено обратиться с просьбой?..

– Говори, Сегестий.

– Пусть меня пошлют в секрет. Мне нужны деньги, господин. Виргула захворала, а без нее мне жизнь не в жизнь.

– А сможешь? После… – он кивком указал на кровавые рубцы, проступившие на теле солдата.

– Умнее буду.

Здесь Сегестий не удержался от смеха.

– Это что! Это разве дранье?! Посмотрели бы вы, как дерут в гладиаторских школах.

– Ладно, скажешь Приску, чтобы поставил тебя в охранение.

* * *

Сегестий Германик как раз и приволок в лагерь лазутчика с той стороны. Правда, наказанный преторианец утверждал, что пойманный – перебежчик. Сегестий никому не доверил сопровождать пожилого человека, с головой кутавшегося в плащ, сам проводил его до самой палатки императора.

Так их и привели. Сегестий поддерживал перебежчика, рядом шли два легионера, за ними Септимий и префект лагеря, тоже не спавший в эту грозовую ночь.

Буря отходила в сторону, однако над лагерем все еще бухало.

Молнии били в землю.

Все ждали знамения.