Русь и Орда

И коли заявишь свои права на карачевский стол, он тебе, а не кому иному ярлык даст! О Василее же он ежели чего и слышал, то лишь недоброе, от брянского князя. Да той худой его славе мы еще и от себя пособить сумеем.

– Хан ко мне милостив, – медленно сказал князь Тит, перед которым вдруг развернулись новые, его самого поразившие возможности. – Да вот только…

– Ну, чего ты еще нашел, Тит Мстиславич? – с жаром перебил Шестак. – Даст он тебе ярлык на большое княжение, как свят Господь, даст! А на Руси ханское слово все споры решает.

– Так-то оно так. Да ведь духовная все же в руках у Василея.

– То и лучше, что в его руках, – многозначительно промолвил Андрей Мстиславич. – Человек он молодой, в таких делах небрежительный… Сунет ее куда-нибудь, а после и сам не сыщет.

– Ну, это бабушка надвое гадала, – усомнился князь Тит, – а такое дело, какое мы затеваем, на авось негоже начинать.

– Ты мне поверь, братец! Я вещий сон видел намедни, а меня сны николи не обманывают, – почти весело сказал Андрей Мстиславич.

 – Потеряет ту духовную братанич наш!

– Ну а все ж, коли не потеряет?

– Потеряет, – уверенно повторил князь Андрей. – А ежели бы и не потерял, ты с ханом веди дело так, будто отродясь о ней и не слыхивал. Коли попадет она в руки Узбека, скажешь: знать не знал и ведать не ведал об этой духовной, потому и затеял тяжбу.

– Ты не сумневайся в этом, Тит Мстиславич, – горячо поддержал Шестак, – я тоже чую, что духовная нам помехой не будет.

Решайся же! Один ты можешь спасти всех нас и всю землю Карачевскую от лихой беды, от Василёва беззакония! Тебя всем миром просим на великое княжение, а в случае чего и перед ханом, и перед всею Русью тебя поддержим. Молви только согласие свое. Ведь и честь, и богатство сами к тебе в руки просятся!

Тит Мстиславич, в душе которого врожденная порядочность еще боролась с соблазном, при напоминании о богатстве решился окончательно. Проведя ладонью по лбу, покрывшемуся испариной, он глухо вымолвил:

– Ну, коли так, согласен! Чего же делать-то будем?

– Не теряя дня, собирайся в Орду, – ответил Шестак.

 – Вези царю Узбеку подарки и проси ярлык на карачевский стол.

– Да ведь брат-то, Пантелеймон, жив еще!

– Ну и что с того? Ты Узбеку доведи, что, мол, карачевский князь, Пантелей Мстиславич, при смерти и дело о наследии надобно загодя решить, дабы после не приключилось смуты.