Русь и Орда

– Стало быть, нет у нас иного пути, кроме как под Васькину руку, – с тоской и яростью сказал князь Тит.

Последовало длительное молчание. Шестак натужно дышал, у Святослава Титовича на крепко сжатых скулах перекатывались тугие желваки, князь Тит нервно барабанил по столу концами пальцев. Только Андрей Мстиславич сохранял полное спокойствие и даже как будто улыбался слегка в свою холеную бороду.

– Ужели же вы, князья Мстиславичи, потерпите такую поруху чести вашей и старшинству? – промолвил наконец Шестак.

– Такова отцова воля, – отозвался Тит Мстиславич.

– Не могло быть на такое его воли! – крикнул Шестак. – Ведь когда преставился он, Василея еще и на свете не было! Откуда мог знать князь Мстислав Михайлович, как дело-то обернется? Ужели мыслите вы, что схотел бы он родных сынов своих отдать на глумление какому-то мальчишке? Не мог он того желать!

– Что пользы о том гадать, коли имеется написанная им духовная грамота, в коей точно указан порядок наследованья? И ежели всем ведомо, что после брата Пантелеймона княжить в Карачеве надлежит сыну его Василею?

– Не знаю, кому оно ведомо, – не унимался Шестак, – а только мыслю я, что воля покойного князя Мстислава Михайловича со смертью его окончилась.

– Тебе хорошо языком трепать, боярин, – сказал князь Тит, – а родитель наш вечному проклятию предает того из потомков своих, кто волю его порушит.

– То пустое, Тит Мстиславич! Не ведал ведь он, как жизнь-то сложится, когда такое писал. А ныне не проклянет, а благословит он с небес того, кто землю нашу родную спасет от Васькиной лихости!

Снова последовало продолжительное молчание.

– Ну, пускай бы даже мы почали оспаривать у Василея большое княжение, – вымолвил наконец Тит Мстиславич, – так ведь он с этой духовной отправится в Орду, и великий хан, без сумнения, укрепит его право. А нам эта тяжба головы может стоить. Сами ведаете, каков есть хан Узбек: коли сочтет нас виновными, выдаст Василею головой либо сам казнит.

– То истина, ежели Василей сможет показать ему духовную нашего родителя, – небрежно заметил князь Андрей.

– А почто не показать, коли она в его руках?

– Ну а вдруг она затеряется? Без нее-то дело о наследии зело спорное. И кто еще знает, на чью сторону станет царь Узбек.

– Вестимо, не на Василёву! – оживился Шестак. – Ведь ты, Тит Мстиславич, с ханом хорош.