Темные отражения. В лучах заката

– После того, как ты унес свою глупую задницу из того лагеря, у них на хвосте наверняка повисли ищейки Грея, – уточнила Вайда со свойственной ей чуткостью.

– Почему Аризона? – спросила я. – Или вы решили, что выбор другого места должен быть случайным.

Зу что-то снова яростно строчила, недовольно поднимая взгляд, когда мы слишком над ней нависали. Сдаваясь, Лиам поднял руки.

– Как вам будет угодно, мадам.

Девочка закончила писать, и прочитанное меня просто ошеломило. И судя по тому, как еще больше побледнел Лиам, он тоже ожидал совсем иного.

Они прячут детей в доме – защищают их. Она назвалась Деллой Гудкайнд, как ты и говорил. И я знаю, что это была она, потому что она выглядит и говорит как ты. Я сказала ей, что ты в безопасности.

– О, боже, – выдохнул Толстяк, когда я пихнула к нему страничку. – Почему я не удивлен? У тебя вся семья сумасшедшая, будто с дерева свалились, стукнувшись по пути об каждую ветку.

Зу осуждающе постучала карандашом по кончику носа и продолжила заполнять страницу своим округлым почерком.

У нас было лишь несколько минут, но она была действительно очень мила.

Сейчас у Лиама был вид голодного ребенка, который ходит кругами мимо чей-то корзины для пикника.

– Она говорила что-то еще? Гарри тоже был там с ней? Ты сказала, она помогала детям, но спросила ли она тебя, хочешь ли ты остаться? Или других девочек? Так вот, куда делся Тэлон?

– На какой из этих вопросов ей ответить первым? – спросил Толстяк. – Потому что за две секунды ты задал сразу десяток.

Зу отшатнулась, вжавшись в стул. Карандаш покатился по столу, упал ей на колени, и она опустила глаза вниз – на пальцы, которые мяли край рубашки.

– Кайли обмолвилась, что Тэлон не добрался до Калифорнии, – осторожно заговорила я. – Его ранили? Или он?..

– Или парнишка загнулся? – жестко закончила Вайда. – Ах, простите. Или предполагается, что я буду вести себя, как и остальные, и с тобой сюсюкаться и подслащивать пилюлю? Или ты уже большая девочка?

Лиам покраснел от гнева.

– Достаточно…

– Ты понятия не имеешь, о чем вообще говоришь! – проревел Толстяк.

– Это нечестно… – начала я.

Единственным человеком, которого эта ситуация, похоже, даже не задела, который вообще не выказал никаких эмоций, – была сама Зу. Несколько секунд она пристально смотрела на Вайду, отвечая на ее тяжелый взгляд таким же. Потом вернулась к своему листу бумаги и снова принялась быстро писать. Лиам и Толстяк излучали молчаливое негодование.