Темные отражения. В лучах заката

И я чувствовала себя сволочью, когда меня все время смешило, если он спотыкался или натыкался на что-то… а мне не нравится постоянно чувствовать себя сволочью, понятно?

– Сложно идти против своей природы… – начал было Толстяк.

– Это он так говорит «спасибо», – мгновенно вмешалась я. – Ви, это было действительно очень любезно.

– Ага, ладно.

Ничего себе, она и правда смутилась. И я принялась жевать макароны, чтобы скрыть улыбку.

– Я не спасла голодающих детей Африки или что-то вроде того.

Если он разобьет и эту пару, значит, он полный лузер.

– Погоди, что? – потрясенный голос Лиама ворвался в наш разговор. Он придвинул к себе листок бумаги, на котором Зу писала ему записки. – Уверена? Я имею в виду, в положительном смысле. Почему ты мне раньше не сказала?

Зу потянулась через стол и снова выхватила листок у него из рук. У парня не хватило терпения подождать, пока она закончит, и он неловко извернулся над столом, чтобы прочитать, что пишет девочка.

Я думала, ты уйдешь, отправишься искать их.

Прости.

– Понятно, – вздохнул Лиам, схватившись руками за голову. – Я бы не ушел. И не уйду. Тебе не за что извиняться. Я понимаю. Но ты уверена? Тебе не показалось?..

Внезапно он застыл, словно от прочитанного ему стало не по себе.

– Это на нее похоже… Но как это вообще случилось? Что ты делала в Аризоне?

Толстяк помахал рукой перед лицом друга.

– Не хочешь поделиться?

– Зу… – Лиам прижал к горлу кулак и с силой потер кожу.

 – Кажется, на пути в Калифорнию Зу встретила мою мать… Я пытаюсь сообразить, где все это время они скрывались.

Зу, по-прежнему бледная, пристально смотрела на Лиама, будто не поверила в его обещание. Я откинулась на спинку стула, ощущая, как искра беспокойства во мне разрасталась во всепожирающее пламя. Для нас всегда было главным – держаться вместе, вчетвером, как одна команда. Мы редко разделялись, и даже тогда никто не оставался в одиночестве. Я могла понять ее потребность снова ощутить это содружество, желание нагнать упущенное.

Когда я видела ее отчаяние, то, как она постоянно следит за нами – будто хочет убедиться, что мы все еще здесь, у меня разрывалось сердце.

Что с ней произошло? Пугаться или о чем-то волноваться было не в характере Зу. Во всяком случае, я этого в ней никогда не замечала. Кто-то сделал это с ней, превратив в сплошной комок нервов. Содрал защитный слой кожи, оставив незаживающую открытую рану.