Сухуми: зеркало воспоминаний

Наверное, он так же скучал по Очамчире, как и я сейчас. Наверное, поэтому он никогда после того, как мы приехали в Москву, не кушал мандарины. Он говорил, что они тут не такие вкусные, как там. Но теперь мне понятно – он не мог просто справиться с болью воспоминаний, в которые его бросали эти рыжие дары природы.

Необъяснимое происходит с тобой, оно настигает тебя рано или поздно – ощущение тоски по собственному прошлому. Как сказал грузинский классик: «Где довелось родиться и расти, туда душа до старости стремится».

Моего отца уже давно нет в живых, и кажется мне, что если и существует рай, то он будет для него в Очамчире. Его рай там.

Запах моей осени – это сладко-терпкий запах и аромат осенних цветов. Это запах моря и дождя с легким оттенком и привкусом грусти, что все когда-то увядает.

Я погрузился настолько сильно в свои воспоминания, что не заметил маму, которая стояла надо мной и что-то усердно пыталась донести. Оказалось, увидев мой пристальный взгляд на мандарины, она рассказывала, что это мандарины с нашего сада, тетя их привезла.

– Я узнал запах мама, я их узнал, – ответил я ей.

– Ешь, что смотришь, – спросила она меня.

– Нет, я не хочу, – ответил я и встал, чтобы направиться в уборную.

– Вылитый отец, – крикнула она мне в спину.

Она не видела, но поняла, что на моем лице раскрылась широкая улыбка, я ощутил невероятное тепло внутри себя. Я – вылитый отец. И я тоже однажды уйду и окажусь в своем раю, с мандаринами и яблоками «брызги шампанского», где меня встретят дедушка, бабушка и папа под шум морского прибоя.

Однажды я буду счастливым в своем прошлом.

И в тот год я побывал там, в тот самый нежный и ласковый май. Мне говорили, что кто-то ухаживает за мамиными садами, но, скорее всего, нас обманули. Я не видел ни одного живого цветка в старом саду моей мамы, который она так трепетно пыталась сохранить. Как же бывает странно возвращаться в старые места, где пепелища памяти, которые никогда не смогут вернуться и не повторятся больше никогда. Я прошел мимо сирени и гортензии, которая некогда так цвела, что перекрывала своими бутонами обзор к саду; теперь же не цветет ничего так размашисто.

Истоптанные акации, ростки пионов и розы – все это, словно скальпелем по сердцу, резало меня изнутри… Я не мог привыкнуть к виду моего красивого дома. Я присел у умирающего сада и, склонив голову, вспомнил все… Меня накрыла волна воспоминаний моего детства. И вот мне слышалось, как отец зовет меня помыть машину, а мама поливает цветы.