Осталось девять жизней

Другие игроки могут захотеть поразвлечься, изловив безоружного новичка. А больше идти-то некуда. Разве что в лес, но это локация второго уровня, а у тебя нет меча.

– Зачем вы напали? – вырвалось у меня. – Это же игра, разве нет? Я в игре!

Стражники переглянулись. Узкоглазый ответил:

– Вы, игроки, считаете, что вам можно все.

– Считали, – поправил большеглазый. – Больше нет.

Оба стража весело усмехнулись. Узкий продолжил:

– Вы многое себе позволяли раньше: нападали на стражников, убивали жителей, устраивали в локациях черт знает что.

Хватит! Вы не соль земли, вы – дерьмо! Входи в сраный город или беги, но тогда за тобой отправят охотника!

Ярость стражника едва не сбила с ног. На нетвердых ногах я кое-как прошел под тяжелой аркой, и в сером небе возникла надпись:

«Меритиф. Старый город. Локация первого уровня».

Мостовая поблескивала от сырости. Повсюду, словно грибы, росли монолитные дома из черного камня. В крохотных окнах горели тусклые огоньки. В спину смотрели стражники, оставшиеся у ворот.

Они будто следили, чтобы я не повернул назад. Только что битый да ещё и без оружия, чувствовал себя жалким.

– Мы встретимся в Старом городе, – сказал большеглазый, а его напарник усмехнулся и добавил:

– Во всратом городе. Будь как дома.

Отвернувшись от стражников, осторожно направился по дороге. Тьма извилистых переулков настораживала и заставляла не сворачивать с путеводной тропы. Сырой черный камень неприятно холодил ступни. Чувство было такое, словно ступаешь по склизкой мертвой коже.

Оружия больше нет, а сила, что я чувствовал в новом теле, уже не казалась чем-то особенным. Смерть смыла самоуверенность, но с возрождением пришла странная легкость, которая тут же отступила перед возникшей мыслью.

«Смерть», – произнес сам себе. – «Я ведь умер!»

Стало дурно. Закружилась голова, и тело повело в сторону. Привалившись плечом к ровной стене ближайшего дома, решил подождать немного и отдышаться.

В городе стояла тишина, как мне казалось, несвойственная городам.

Если только здесь вообще кто-то живет. Свет во многих окнах горел, но вот улицы не могли похвастать оживлением.

Я бродил по городу с осторожностью, то и дело оглядываясь. Черные дома, черные улицы, и лишь свет в окнах хоть как-то добавлял красок. Над плоскими крышами домов клубились густые тучи, готовые в любой момент лопнуть потоками ливня. Глядя на столь унылое небо, хотелось спрятаться куда-нибудь в тепло и не выходить.

Вскоре увидел местных.