Гремула 1

Эмет лежал на своей постели весь мокрый от пота. Бешеный стук его сердца сотрясал всё тело, легкие делали вдох за вдохом, мозг изо всех пытался выбраться из сна в реальность. Нужно было ухватиться хоть за что-нибудь существующее.

– «Луны! Ночь! Сейчас ночь! Я дома!» – спустя несколько хриплых вдохов старик кое-как успокоился. – Моя дочь. – Слёзы на глазах ещё не высохли. Тонкие костлявые пальцы коснулись их.

– «Это всё что я смог забрать с собой».

Раздался скрип. Тихий, едва слышный. Если бы Эмет спал, то не смог бы среагировать.

Внизу, на первом этаже, кто-то осторожно открывал окно – старик понял это по звуку не смазанных петель.

– «Грабитель? Проклятье!» – как мог тихо, Эмет встал с кровати и вытащил нож из-за пояса. Шагать бесшумно было невыносимо тяжело, но сейчас для жалости к себе не было времени.

Снова скрип – видимо вор прикрыл окно. Эмет аккуратно отворил дверь спальни и вышел в коридор. Он осторожно ковылял к лестнице, молясь, чтобы ни одна чертова доска не скрипнула под ногой.

Чужак уже пробрался в дом. Было едва слышно, как он перебирает бумаги на письменном столе.

– «Не суйся», – думал Эмет. – «Зайди обратно в спальню, открой окно и зови стражу. Вор испугается и убежит. Даже если стражи рядом не окажется, соседи проснутся. Хоть кто-нибудь должен услышать!».

Дрожь пробежала по коже старика. Что-то было не так. Пересиливая страх, Эмет выглянул из-за угла.

– «Вот он, вот он», – пальцы старика стискивали рукоять ножа. Ладонь вспотела, сердце разгонялось. Кошмар ещё не закончился.

Грабитель казался небольшим. Он лазил по комнате на четвереньках, пристально рассматривая лежащие на полу вещи. Вот он поднял голову, и его глаза блеснули в темноте, словно у кошки. Старик отшатнулся, спрятался за угол, из-за которого выглядывал.

– «Его глаза! Его глаза! Что это?! Кто это?!», – свободная рука легла на грудь, чтобы, в случае чего, поймать сердце, решившее вырваться наружу. – «Дыши тише! Ну же!»

Чужак начал что-то тихо бормотать. Эмет стоял столбом, мысленно браня себя за трусость. Вдруг до его ушей донеслись знакомые ещё с детства слова – Отныне и во веки веков. Страх отступил перед страхом ещё большим.