Мои псевдореальности

Николай подошел к Ковалеву, закрыл его спиной от приближающегося Мамонта.

– Я тебя не дам в обиду, братан. – Сказал он Андрею, добродушно улыбаясь. В этот момент Проводной был похож на шрека, был такой же толстый, страшный и добрый.

– Николай, я сказал, отойди в сторону. Повторять не буду, – приказал Николаю Мамонт.

С фронтальных позиций к Андрею подошли Бритый и Сибиряк.

– Если хотите, убейте меня и вывезите за город, закопайте, чтобы меня никто не нашел. Я не боюсь умереть так, боюсь, стать плохим человеком, – это гораздо важнее… – на глазах блестели слезы, Андрей понимал, что делает правильный выбор в борьбе за чистую совесть.

Бритый после Чечни тоже был на стороне Ковалева, несмотря на то, что в глазах их тайного общества он казался бесполезным человеком-грузом, что тянул их ко дну.

– Что ты мелешь-то, юбиляр? Зачем нам мочить тебя, ты наш родной… Не правда ли, ребятки? Нас всех еще переживешь… – спросил остальных Николай, чувствуя, что сейчас все же что-то будет. Лица мужчин напряглись.

– В сторону. В сторону… – Выхватив пистолет из рук Николая, Мамонт направил дуло пистолета на именинника, пальцем медленно нажимая на курок.

– Сука, остановите его кто-нибудь этого ненормального… – Крикнул Костик остальным, но всем было наплевать на это. Свеча погасла в золотом подсвечнике, и ветер незримых измерений дунул в столовую.

– Этого шакала бесполезного надо мочить просто! Мочить! Он сам никогда не станет таким, как мы, да еще и нас подставит и за него у нас проблемы с ментами, – крикнул Сибиряк, сотрясая руками воздух над собой.

Гнев и злоба отражалась на лице мужчины.

Последнее что слышал Ковалев, как грохнул выстрел. Это было не больно. Что-то острое похоже на иглу пронзило его мозг. Мысли мгновенно потухли, исчезла столовая с братками, не было более и мыслей о близких и любимых людях. Весь земной мир исчез перед Ковалевым. Сознание содрогнулось от осознания того, что Ковалев вот так быстро покинул этот мир. Тоннель света распахнулся перед молодым человеком, кружась и вращаясь, он звал Ковалева вперед к новой жизни ведущей к реальности вне преград телесной оболочки.

И погибший летел по нему, уже не соображая, где реальность, а где сон. Иногда Ковалеву казалось в такой момент, что нужно просто проснуться, но это был не сон.

Тоннель света исчез, также как ощущения невесомости. Ковалев вдруг очутился где-то в бескрайнем зеленом поле. Одинокое ветвистое дерево стояло неподалеку от него, тянуло к небу ветви.