Свинцовые облака

– Так неужели вы не можете продать мне одну розу?

– Вы сейчас серьёзно? – спросил неожиданно я. – Не врёте?

– Чистейшая правда, – мужчина положил руку на сердце и блаженно закрыл глаза. – Богом клянусь.

– Не стал бы я разбрасываться такими клятвами.

– Ну и пусть, всё равно Бог помог бы моей жене, если бы он существовал. А так… я могу говорить о нём всё, что угодно, пока кто-нибудь не докажет его реальность.

– Неплохая позиция, – я взял трость в руку и подошёл чуть ближе. – Но что будет, если окажется, что бог есть? Что вы тогда сделаете?

– Наверное, стану молиться, как и все, – тот пожал плечами, затем поправил свой пиджак.

Секунду я колебался, но понимал, что буду выглядеть бездушным скотом, если не продам её. Нельзя было падать в глазах людей, особенно в таком маленьком и замкнутом кругу взаимоотношений и чувств. Здесь все друг друга знают, и слухи разлетелись бы как горячие пирожки. И эта дилемма заставила меня на секунду задержаться прямо перед аккуратным срезанием стебля.

– Сколько я вам должен? – спросил мужчина и открыл дипломат.

– Сколько дадите. Это же… от чистого сердца, – сказал я.

Тот недолго покопался во внутренностях своего кожаного друга и извлёк оттуда две бумажки по сто марок.

– Вы щедры, – я положил деньги на тумбу рядом с кроватью. – Спасибо.

– Это вам спасибо, вы мне жизнь спасли, да и моей жене тоже, – мужчина закрыл дипломат и, аккуратно взяв розу, пошёл на выход.

А я остался один. Без части себя. Без розы.

II

Было бы странно, если бы я никогда не задумывался о прошлом. Оно преследовало меня постоянно, пряталось тёмным туманом между грязноватыми зданиями, переливалось светом окон домов, что неотрывно следили за мной, сочилось сквозь коллекторы, откуда я чувствовал такой чужой и такой знакомый запах отчуждённости и смерти. Казалось, всё наполнено прошлым, весь мир впитывал эту субстанцию, превращая жизнь обычного человека с камнем на сердце в настоящий кошмар.

С запада шли серые тучи. Песчаные заросли нашего захолустья приняли этот цвет и понемногу начинали сливаться с серым полотном, откуда каждые пару минут доносился грохот. Сверкали молнии.

Ветер усиливался, и мне пришлось закрыть окно, чтобы не навредить герани, одиноко стоящей на окне. Даже розы от прохладного летнего бриза дрожали и готовились опасть. Я не мог этого допустить.