Из жизни военлета и другие истории

Найди, читатель, мотоцикл у гражданина СССР в Липецкой области в 1928 году. Либо в Воронежской. Либо вообще, в европейской части СССР. А мне в части дали немецкий БМВ, мол, при свертывании школы вернешь. Но хорошо известно, ничего не бывает надежнее временного. Раз временно, то и навсегда.

Познакомил я Надю с моими летунами. Наши ребята откровенно пялили глаза, не скрывали того, что скрыть невозможно и все галдели «горько, горько». К месту и не к месту. А немецкие летчики к Наде относились даже чрезмерно уважительно.

Величали ее фрау Запрудный и при каждом случае дарили цветочки разные. Все это буржуазное внимание мне не очень нравилось, но эмоций не проявлял. Все же – одна мы стая. Летуны.

Так вот, на мотоцикле махнули мы в деревню, что под Липецком.

Не, не зря я так с ходу усыновил этого мальчика. Вы бы видели, как он ко мне бросился. И не отпускал меня. Конечно, мотоцикл. Конечно, мой шлем и летные очки. Игрушки были проигнорированы, а вот ящичек с инструментом для моделей пришелся совершенно вовремя.

После вручения ящичка мы Германа не видели и не слышали. Вернее, слышали только сопение. Но кто сопит, то ли

Герка, то ли Тузик, который внимательно наблюдал за действиями мальчика.

Вот какая у меня стала счастливая жизнь. В 1928 году!

А тут еще недалеко от нашего «Вифупаста» нарисовался домик почти бесхозный. Ибо пожилая владелица переехала, в силу ветхости организма, к дочери, а домик просто бросила. Я его и подобрал.

В смысле, купил. И не дорого. Не даром все-таки я Файтл.

Кстати, Надежда меня спросила, какое у меня было прозвище в детстве. И услышав – цапля – долго смеялась. Еще бы – теперь у нас цапля в камышах, а журавель – в небе. Верно, читатель, зовется все это счастьем.

Кстати, Батя мне намекнул, что если у офицера есть жилье, то командование стремится оставить его при этом жилье. А то, что Липецкий аэрокомплекс не прекратит свою деятельность, и ежу было ясно.

Вот так, можно сказать, стал я оседлый военнослужащий.

Но одно меня в нашей прекрасной любовной жизни с Надей меня удивляло. Я не мог рассказать, какая она, моя возлюбленная. И теперь, уже сколько десятилетий прошло, не могу вспомнить. Кроме смеха, запаха невыразимой свежести и ее задыхающегося голоса по ночам. Вот ведь как.

А в 1930-е годы жизнь начала преподносить сюрприз за сюрпризом.

Глава VIII

Италия

Хорошего не бывает много.