Коррозия

Холодильник стоял за спиной Сорокопута.

– Булочку с маслом? – спросил хозяин.

– Не откажусь.

Громов открыл холодильник.

– И вареньице есть.

Левой рукой Громов достал банку и через плечо своего гостя поставил ее на стол. В правой его руке блеснул выскользнувший из рукава нож. Громов крепко сжал свое нехитрое оружие и по самую рукоять вонзил его в широкую спину Сорокопута, под левую лопатку, туда, где билось немолодое, но еще очень здоровое сердце. Сорокопут вскрикнул, резко повернулся к Громову, бросил на него полный немого ужаса взгляд и с грохотом рухнул на пол.

– Накопал, молодец, – злобно прошипел Громов, – но и мы не лыком шиты. А документики мы пока приберем.

С этими словами он взял папку и небрежно сунул ее в тумбочку. Запел входной звонок. Громов нервно вздрогнул, но быстро овладел собой, нагнулся к трупу, выдернул из его спины нож, снова сунул его в рукав и, плотно закрыв за собой кухонную дверь, бросился в прихожую.

– Кто там? – тяжело дыша, спросил Громов.

– Это я, Татьяна, – раздался в ответ женский голос.

– Какая Татьяна?

– Барышева Татьяна. Денис, открой.

На лестничной площадке стояла молодая женщина в дубленке до пят.

– Может, впустишь, Денис? – сказала она.

– Заходи, – шире открывая дверь и пропуская женщину, произнес Громов.

– Вот тут раздевайся, Татьяна Барышева, сюда не ходи, здесь у меня кухня, там беспорядок, вон туда иди, там комнаты, присаживайся, вот кресло, это мягкое, удобное кресло.

Громов оценивающе поглядывал на гостью, пытаясь еще до начала беседы определить тактику общения с ней.

– Я слушаю, Татьяна.

Гостья заговорила не сразу. Несколько минут она копалась в своей маленькой сумочке, словно отыскивая что-то важное, но достала всего лишь невесомый платочек и начала нервно мять его пухлыми пальцами с длинными и ухоженными ноготками. Потом вдруг она подскочила с кресла, вплотную подошла к Громову и с дрожью в голосе зашептала ему на ухо:

– Денис, виновата я перед тобой. Дрянь я. Ненавидишь меня, так ненавидь еще сильнее.

Барышева зарыдала.

– Но я не знала, Денис, что так будет! – всхлипывая, чуть не закричала она. – Веришь мне, не знала!

Поняв, кто его гостья, Громов кивнул и спокойно произнес:

– Верю, ты присядь, Таня, присядь.

Он мягко усадил ее в кресло, сел сам. Его нервное напряжение мгновенно ушло.