О чем тоскует могильщик?

Лисовский, Игнатий Лукич, – нехотя представился он. – Ладно уж, раз приехали. Идемте. Дочери плохо, не знаю что. Анна Матвеевна лучше расскажет.

Они вошли в просторный, богато и со вкусом обустроенный дом, Степан старался не вертеть головой, поэтому мало что рассмотрел, пока они дошли до покоев девушки. Оттуда доносилось всхлипывание нескольких женских голосов.

– Анна Матвеевна, вот доктор. – Лисовский впихнул Степана вперед себя в комнату.

– Ой, доктор, помогите, – кинулась к нему женщина средних лет с сильно заплаканным лицом, таким, что и черты лица трудно было различить.

 – Вера, дочка, бредит, а жару нет, рвота. Отравилась, наверное? Только чем же, непонятно, все свое, свежее, и все ели то же. Доктор, что же с ней?

Горин решительно подошел к кровати, на которой лежала в верхнем платье молодая красивая девушка, ее кудрявые, пышные волосы разметались по подушке, она с трудом хрипло дышала, пытаясь шептать что-то невнятное. Молодой человек наклонился ближе и прислушался, пощупал пульс, проверил зрачки и мышечную реакцию, осмотрел голову.

Затем повернулся к окружившим его домочадцам с видом, что ему диагноз определенно ясен.

– Падала или ударялась головой? – спросил он сразу у всех.

– Рано утром только, выбежала мне папку подать, забыл, уж отъехал к воротам, – чуть смущенно ответил Игнатий Лукич. – А погода-то какая стояла, поскользнулась, но она встала, ни на что не жаловалась, улыбалась, и было все хорошо. Разве ж дело в этом?

– Да, это утром было, и она не говорила, что ушиблась, – подтвердила Анна Матвеевна.

 – Отравилась Верочка, ведь рвало ее.

– В диагнозе нет сомнений – это экстрадуральная гематома. Нужно немедленно везти барышню в больницу на операцию, – твердо произнес Горин.

– Ой, – схватилась за грудь Анна Матвеевна и села на кровать. – Что он говорит, Игнатий Лукич?! – уставилась она диким взглядом на мужа. – Как операция?! Что это за диагноз такой?! Я в обморок упаду. – Она закатила глаза.

– Сударыня, – наклонился к ней Степан.

 – В обморок не надо, не время сейчас, надо спасать барышню. Вот вам нюхательной соли и успокойтесь. – Он протянул ей пузырек. – Все будет хорошо, ежели поторопимся.

– Да он шарлатан! – заорал Игнатий Лукич. – Не может такого быть! Чего это ты там за слова странные говоришь? Нету у Верочки такого диагноза! И операция ей не нужна! Пошел вон! – Он решительно указал на дверь.

– Нет уж, многоуважаемый Игнатий Лукич, я не позволю вам так безрассудно поступать.