Ретроспектива

Мокрая ткань, будто и не чувствуется. Провела аккуратно у себя по бёдрам, огладила губы…

Неправильно, неприлично, но у меня нет сил думать, как поймёт меня ондолиец. Если он удовлетворится сегодня такими ласками, не уйду же я ни с чем?

Пальчиком вожу по кругу, как это делал он сам мне… уже вся поддалась этому движению… Как же хорошо, Мать-Земля, почти так же хорошо, как когда это делает он…

– Полёвка… – хриплым, чужим гласом позвал король и я открыла глаза.

Смотрит дико, голодно. Не то хочет ударить, не то завладеть…

Миг, и он встал в лохани, а я так и осталась сидеть, не в силах подняться.

Шагнул и мокрый, как был, подхватил меня на руки.

Не останавливаясь, не обтираясь, пошёл прямо в спальню. Мне бы засмущаться, что он меня так застиг, но я не смогла, лишь протянула вниз руку, обхватывая его естество, как опору.

На миг он перестал дышать, а после – сгрузил меня на кровать, тут же наваливаясь сверху. Стоило ему войти, без трудностей и помех – я того давно ждала, как рот его накрыл мой, забирая, поглощая крики и стоны…

Время словно замерло, растворилось, и я вместе с ним…

Не успела насладиться желанным поцелуем, как он снова перевернул меня, входя сзади.

Разум не стал снова обижаться на такое обращение, а когда его рука скользнула к моему лону, когда сильные пальцы так ловко вошли в тот же ритм, что и член во мне… Я стонала, я кричала… сходила с ума от жажды разрядки и желания, чтобы это длилось вечность… Лёгкое онемение в пальцах рук и ног, и я захныкала, что-то бормоча, приговаривая сама не понимая что…

Файлирс задвигался быстрее, так быстро, сильно и резко, не издавая ни звука, только дышит громко, где-то надо мной.

Несколько мгновений и в глазах потемнело. И время наконец замерло для меня…

Глава 5.

Ночь в Эстесадо, что наше же вино: густая, тёмная, влажная, тягучая и сладкая. И хмельная. Такая хмельная, что не надобно никакого хмеля. Он в воздухе.

Быть хозяйкой – не просто носить княжью шапку.

Быть хозяйкой – заботиться о людях и земле.

Слышать землю и зверя. Видеть то, что не видно простым ведьмам, если таковые и живут на моей земле.

Как чУдно можно обо всём забыть. О заботах и делах, о своей сущности… быть не хозяйкой, не княгиней, даже не женой князя – женщиной.

– Уснула? – я уж думала, что это он, сокол мой, уснул, утомился.

– Нет, – одна его рука перебирает мои волосы, что разметались, небось, на пол кровати. Другая, пальцами гуляет по животу.