Украденное детство

Пригрели гадюку на груди, теперича плоды пожинаем.

– Ну как знаешь, – недоуменно ответил переводчик и отошел к ожидавшему его офицеру.

Переговорив о чем-то, офицер подошел к Ульяне, смерил ее взглядом и, ткнув хлыстом в грудь, выдал:

– Ти… го-во-рить!

– Эй, хлопец, – девушка осторожно убрала палку от груди, – она… тебе может еще понадобиться…

Ульяна сделала шаг навстречу Блюме и, кокетливо улыбнувшись, продолжила:

– Вот только не забудь, господин хороший, хто тебе всю правду… глаза, так сказать, открыл.

Ты уж постарайся… Места тут гиблые, да и люди сволочные. Житья не будет таперича.

– И не сомневайся, уж точно, – процедил сквозь зубы Егорыч, сжимая от злости кулаки. – Своими бы руками придушил гадину.

Девушка бросила на него презрительный взгляд и ухмыльнулась. Накопленное за долгие годы ожесточение и негодование на односельчан, поддерживающих советскую власть; на одинокую, лишенную радости жизнь; на тиранию государства, лишившего ее выбора, – вся эта подавляемая годами ненависть нашла наконец выход.

Она мечтала уехать, хотела во что бы то ни стало изменить свою жизнь. И не важно, каким способом, лишь бы вырваться, пусть даже предав тех, кто долгие годы поддерживал ее и помогал справляться с невзгодами. Уже через десять минут Герхард Блюме знал обо всех, кто так или иначе был связан с коммунистами.

– Павел Злобин-младший, Катерина Злобина, Николай Токарев, Василиса Токарева, Светлана Токарева, – начал зачитывать списки переводчик, громко выкрикивая имена людей, чьи отцы и мужья либо были коммунистами, либо собирались вступить в ряды партии.

 – И Валентина Гончар, Захар Гончар, Андрей Гончар и Леся Гончар… Выйдите вперед!

Толпа расступилась, пропуская вперед женщин и детей. Всего набралось около двадцати пяти человек. Их собрали невдалеке от колодца в отдельную группу, а остальных отогнали в сторону, приказав им оставаться на своих местах. Проходя мимо Ульяны, Валя, крепко прижимая к груди полуторагодовалую дочку, на секунду остановилась.

– Почему? – только и спросила женщина. – Уля, почему?

– Почему? – ожесточение девушки было так велико, что Валентина даже попятилась. – И ты еще спрашиваешь, почему… Да потому что ты, дрянь, украла у меня жизнь, украла мою молодость, мое счастье!

– О чем… о чем ты говоришь? – охнув от удивления, осведомилась молодая женщина. – Я… не понимаю тебя.

– Не понимаешь? Да если бы ты не появилась в нашей деревне, то Василий был бы моим.