Украденное детство

Ее дети, старшему из которых было тринадцать лет, а младшему – два, так ничего толком и не поняли. «Вашей мамы больше нет», – сказали им односельчане накануне, попросив собрать вещи и отправляться к деду Михаилу и бабе Матрене. Им не дали даже проститься с матерью, потому что жители деревни решили не открывать наскоро сколоченный гроб, настолько страшным было изуродованное, посеченное осколками бомб тело.

В тот день многие наконец-то осознали реальность приближающейся беды. Война предстала перед растерянными людьми во всем своем безобразном обличии.

Она, как гигантский спрут, опутывала все больше и больше людей своими щупальцами и утаскивала их в бездну, не давая ни малейшей возможности вырваться живыми из цепких смертельных объятий.

3

По пыльной, изрытой многочисленными воронками дороге – все, что осталось от хорошего шоссе после налета немецкой авиации, – двигались в сторону Минска растянутые колонны наших войск в сопровождении штурмовой артиллерии, грохочущих танков и нагруженных боеприпасами машин.

Красная Армия, не сломленная сокрушительным поражением в первую неделю войны, готовилась нанести контрудар. Жители деревни то и дело выбегали на дорогу в надежде увидеть родных, но среди хмурых сосредоточенных лиц им так и не удалось встретить ни родственника, ни односельчанина.

А потом наступило затишье; страшное, пугающее безмолвие – предвестник бури.

В тревожном ожидании прошло два дня. Два долгих, томительных дня. Никто не знал, что происходит. По радио из-за бесконечных помех ничего не удавалось разобрать.

– Ох, что-то не по себе становится, – вытирая пот со лба, проговорила Валентина. – Уж больно тихо третий день. Ни тебе военных, ни беженцев, ни фашистов.

Дед Михаил гневно сплюнул.

– Тьфу на тебя! Даже и не поминай черта! Смотри, еще беду накличешь.

– Да ладно, – рассмеялась Ульянка. – Вы так их боитесь, как будто и на самом деле немцы – черти. Такие же люди, ничем от нас не отличаются.

Валя удивленно уставилась на соседку.

– Что ты говоришь, Ульяна? Как не отличаются? Вон они, захватили почти всю Европу.

– И що? Людям разве плохо там живется? Уж не хуже, чем нам при советской власти.

– Вот дурна баба, – запричитала Матвеиха. – Вот что болтает?

– Що? Разве не правда?

Ульяна перестала косить траву и с насмешкой посмотрела на людей, работавших с ней.

– Вот ты, баба Матрена, що хорошего видела на своем веку? Одну работу? Рано утром уже в поле. И не важно: дождь ли, солнце палящее.