Мистер Сэдман

Почти, потому что в этот ясный день, как и во все другие такие-же точно однотипные дни, слышался лишь тихий белый шум волн.

«Если учесть, что я взялся записывать сюда хоть что-то каждый день утром и вечером, то прошло уже как минимум три года моего здесь пребывания. Хотя, в последнее время меня терзают смутные сомнения: а действительно ли я сюда откуда-то „попал“? Может быть, я тут был изначально? Стараюсь гнать эти мысли, логически рассуждая. Я умею писать, а следовательно, я этому где-то научился.

Вот только-что подметил, что я сижу на бетоне марки М-400. Откуда-то же я знаю о том, что это такое? Я даже примерно представляю, как он изготавливается».

Записав, юноша обернулся от залива в сторону острова, на котором он и находился. Отсюда он увидел несколько почти полностью разрушенных двухэтажных кирпичных домов в ярком свете небесного купола. Никакого солнца или чего-то подобного тут не было. Небо представляло собой просто белый фон, равномерно распределяющий довольно яркий свет всюду: на эти руины, потрескавшуюся дорогу и пыльные обломки кирпичной кладки вдоль нее.

Пейзаж перед глазами Сайрана представал весьма удручающий, хотя и пересвеченный, как снимок неумелого фотографа. Весь этот маленький квадратный кусок суши, опоясанный прямоугольной формы улицей с ветхими домами по бокам, был виден как на ладони с остатков моста.

Светло и по-мертвецки тихо. Лишь иногда легкий ветерок поднимал пыль с колоннады развалин, напоминавших то ли древнегреческий храм, то ли советский дом культуры, стоявший по центу немногочисленной застройки острова.

«Я жалею о том, что избавился от Бобби. Клянусь, если бы мне сейчас попался предмет-желание, я бы вернул его не задумываясь. Я думал, что нет ничего хуже тупого и скучного компаньона, но теперь же я желаю иметь хотя бы такого больше всего на свете. Вообще хоть какого-то».

Парень почесал макушку и провел пальцами по спице, торчащей из его головы.

«Одиночество – странная штука. Его трудно принять, даже если ты вроде как тут и не совсем один и при том, что ты не помнишь, каково было бы не быть одиноким. Самое странное, что какая-то часть внутри меня все еще хочет что-то изменить, но что именно – она не понимает. Надеюсь, что когда-нибудь произойдет что-нибудь, и станет как-нибудь по-другому».

Поморщившись, Сайран зачеркнул последнюю строчку, которая показалась ему глупой.