Иродиада Галилейская

Так сколько человек на праздник Дня Рождения Антипы мы ожидаем?

Голос Иродиады, ленивый и низкий, как бы засыпал под ароматной омолаживающей маской.

– Немного, сотни полторы, мы скромно отмечаем.

Аслим принюхался к маске на лице Иродиады, чихнул.

– Антипа изменился, с тех пор как божий человек стал жить в темнице крепости. Тетрарх задумчивее стал, серьёзней.

Царица ответила не двигаясь, только большой палец на правой ноге один раз дрогнул от возмущения.

– Теперь я часто слышу, что надо быть и проще, и скромней.

Макнув пальцы в серебряную тарелку, Аслим растёр масло по тыльной стороне своих рук.

– И что ты предлагаешь? Заставишь всех носить одежды без украшений и есть лепешки с мелкой рыбой?

Нубийка у опахала взглянула на Злату и сделала «ужасное» лицо, представляя, как их всех посадят на диету нищих.

Голос Иродиады продолжал лениво-уверенную течь.

– Еще чего. Как было, так и будет.

Рука Аслима, умягчённая маслом, замерла, и с неё упали на одежду несколько капель.

– Царица, если дальше ты затронешь судьбы мира… – Аслим понюхал руку, запах ему понравился. – Я испугаюсь.

Стряхнув с руки масло, он опять погрузил её в тарелку и натолкнулся на руку Иродиады. Та шуточно шлёпнула его по запястью.

– Мне просто захотелось поболтать. Что с нашей маской, Злата? Не пора ли её снимать?

Рабыня скатала с лица Иродиады тонкий слой ткани, освобождая полусонное лицо с тонкими чертами.

Открыв глаза, Иродиада оперлась руками о деревянное ложе, села и оглядела свои покои. На царицу с почтением и подобострастием смотрели светловолосая рабыня Злата и Аслим.

Лёгкий жест Иродиады заставил Злату собрать промасленные ткани со стола и упавшие на пол лепестки. Поклонившись, она ушла из покоев походкой ожившей греческой статуи.

Повернувшись, Иродиада засмотрелась на себя в высокое, в рост человека, зеркало из электрона[5 - Электрон – сплав золота и серебра.], поставленное у письменного стола. Она лениво размотала шарф с головы, и на грудь и спину упали четыре тяжелых косы темно-каштанового, пронзительно яркого оттенка. Не накрашенное лицо казалось очень молодым. Только равнодушные глаза снижали приятное впечатление.

– Аслим, ты заставляешь меня завидовать твоим одеждам.